Colonelcassad

На второй день в городе было уже спокойно; власть перешла в руки революционного штаба во главе с Матвеенко. Начали посылать отряды по ж. д. на Джанкой и по шоссе на Старый Крым против татар и энергично взялись за эвакуацию из Феодосии. Мы, симферопольцы, должны были ехать в Керчь и там ждать приезда остальных. С большим трудом нам удалось получить один вагон. B этот вагон садилась также и частная публика. Мы были вооружены винтовками и, кроме того, с нами был один пулемет. В этом же вагоне ехала также дружина, которая несла охрану при Сов[ете] Нар[одных] Комисс[аров] [Тавриды]. Перед самым отходом поезда пришли красноармейцы с пулеметами, отцепили наш вагон и окружили его ничего не говоря. В вагоне началась паника. Тогда некоторые из товарищей стали говорить им, что если они хотят разоружить нас, то мы отдадим им наши винтовки. В конце концов нас разоружили и велели выйти всем жидам, а русским разрешили ехать. Мы с этим поездом не поехали и остались в городе ждать, когда пойдут транспорта в море. Так прожили мы в городе еще 8 дней. Каждый день в Джанкой отправлялись эшелоны. 29-30 апреля пришел из Джанкоя целый поезд раненых, которые сообщили, что наши отступают. Экстренно начали грузить на транспорта ценные вещи и канцелярии. В сторону Джанкоя поехал на разведку один из паровозов, но скоро вернулся обратно с сообщением, что немцы в 25 верстах от Феодосии, В 6 час[ов] вечера мы сели на пароход № 23 «Ефрат», на котором ехала также вся красная армия, артиллерия, пулеметы, снаряды. До 12 час[ов] ночи грузили этот пароход, Погрузили около 12 вагонов сахара, муки орехов и патронов. В городе уже появились банды, которые начали грабить магазины, но усилиями матросов с контрминоносца «Федониси» удалось водворить порядок, причем несколько бандитов было расстреляно. Матросы несколько раз обращались к красной армии с требованием, чтобы они сошли на берег и поддерживаемые артиллерийским огнем с миноносок дали бы отпор врагу. Но кр[асно]арм[ейцы] отговаривались своей малочисленностью (600 ч.). Если бы отряд тов[арища] Федько, в котором было 4080 чел, не ушел еще ранее на Керчь, конечно, можно было бы дать отпор. Кончилось все тем, что было дано несколько пушечных выстрелов за город, и в 12 час[асов] ночи в море вышли 9 транспортов, на которые было погружено все ценное из Феодосии. Деньги из банка были на миноносце «Федониси». Один миноносец сопровождал нас, а другой пошел на Севастополь, откуда дал радио-телеграмму в Новороссийск о том, чтобы не выпускали на берег красную армию, так как это, по его словам, хулиганы. В Новороссийске мы остановились посредине порта. Был издан приказ Начальником штаба, чтобы ни один человек не сходил на берег без ведома начальника штаба, Через час на пароход приехала делегация с постановлением Новор[ийссийского] Револ[юционного] Комит[ета] о том, что красная армия должна до 6 часов вечера сдать оружие, в противном случае пароход будет потоплен. На митинге было решено оружия не сдавать, и была послана делегация в Комитет. На пароходе же выкинули белый флаг, чтобы по нем не стреляли. Делегация долго не возвращалась, и была послана вторая делегация, состав которой вошли: начальник штаба, начальник разведки и я. B Комитете в это время происходило заседание, и нам сказали, что постановления не отменят. Я лично просил прислать на пароход баржу, чтобы забрать женщин и детей, что они и обещали сделать утром. На пароход никого не впускали и не выпускали. Нам пришлось ночевать в револ[юционном] комит[ете], к нам приставили вооруженный караул, так что фактически мы были арестованы. Утром к пароходу подошел миноносец и спросил, «сдают ли они оружие». Им ответили, что сдают, тогда подъехала баржа, на которую было сложено все оружие. Когда все высадились на берег, то местные власти арестовали Одесский отряд. Я сел на поезд и поехал в Москву.