Colonelcassad

Об обороне никакой речи быть не могло, оставалось одно – эвакуация. Ранним утром 19 апреля первыми были эвакуированы женщины: Тов[арищ] Петренко, Нар[одный] Ком[иссар] Просв[ещения] Новосельская, Коган, Слуцкая и др. В 9 час[ов] утра начали уезжать все активные члены партии большевиков. Публика начала собираться около гостиницы, так как уже узнали о наступлении неприятеля. Настроение было крайне враждебное и явно контрреволюционное. Для охраны порядка в городе были мобилизованы все рабочие и красная армия. В это время мне было поручено тов[арищем] Новосельским[5] и Слуцким[6] ехать немедленно в Феодосию и приготовить на всякий случай транспорт. Ввиду отсутствия в Симферополе автомобилей и бензина, мне пришлось ехать на извозчике, и в 11 час[ов] утра в субботу я уехал из Симферополя. Что делалось дальше в Симферополе, знаю только от товарищей, которых я встретил в Феодосии. Они рассказывают, что служащие всех учреждений потребовали уплаты им за З месяца вперед, что и было исполнено. Народный Комиссар Финансов тов[арищ] Коляденко давал на каждого по 1000 руб. Золото из сейфа все осталось, а было его в Симферополе очень много. Ранним утром удрал и командующий красной армией тов[арищ] Палутис, и на его место вступил другой, кто не знаю. Днем образовался полевой штаб, который и взял власть в свои руки. Когда стало известно, что немцы в 9 верстах от Симферополя, уехали т. т. Слуцкий, Новосельский, Коляденко, Финогенов, Тарвацкий, Турецкий, Семенов. Комиссары уехали еще утром. Но много товарищей осталось с красной армией. Рассказывают, что полевой штаб хотел оказать сопротивление немцам, но когда узнал, что рабочие отказались от всяких действий, кроме охраны порядка в городе, то отступили из Симферополя на Севастополь. На помощь им пришел отряд матросов из Севастополя, и они дали бой под Бахчисараем и Альмой. В Севастополе они погрузились на транспорта и уехали в Новороссийск. Теперь я расскажу, как я доехал до Феодосии. Отправилось нас 4 мужчин и 2 женщины. До Карасубазара мы доехали без всяких препятствий. Здесь было заметно, что татары организуются и очень враждебно настроены против русских и евреев, но нас не задержали. Вечером мы приехали в Старый Крым (22 версты от Феодосии). Здесь нам сказали, что ехать дальше нельзя, так как гайдамаки заняли Феодосию по ж[елезной] д[ороге]. Извозчик, татарин, отказался ехать дальше. Настроение здесь было еще более воинственным. В кофейне мы встретили ещё несколько товарищей из Симферополя, членов орган[изационно]-агит[ационной] комиссии. В это время подъехали также т. т. Фирдевс, Шиханович и Белоцерковец, народные комиссары. Фирдевс, как татарин, понял, что говорят окружающие нас татары, и предупредил нас, что настроение крайне враждебное и нас могут убить. После этого нам ничего не оставалось, как уехать из этого гнезда. Но так как извозчик, татарин, отказался ехать вперед, то пришлось двинуться назад на Карасубазар, и если не удастся выехать оттуда в Севастополь, то остаться там. 2-е из нас остались в Старом Крыму, четверо же, числе и я, нашли извозчика и поехали назад. B Карасубазар мы прибыли ночью. Отряд вооруженных татар задержал нас и отвел к коменданту, где нас допросили. Мы сказали, что едем из Феодосии в Симферополь. Нас отпустили, взяв у нас револьверы. Утром мы встретили многих товарищей, членов разных комиссий, между прочим тов[арища] Васильева, ехавших из Симферополя. Они ехали на нескольких подводах и были вооружены винтовками, почему татары и не посмели их трогать. Я рассказывал им о слухах, что будто бы Феодосия занята уже неприятелем и что проехать туда невозможно. Мы посоветовались между собой, но так как другого выхода не было, то мы решили все-таки ехать в Феодосию. Комендант отдал нам револьверы. Всего нас было около 60 человек. B Старом Крыму нас уже побоялись тронуть, и там же мы узнали, что в Феодосии все спокойно.