Colonelcassad

Очевидно Гард… …[xxiii] был анархическим центром, а штабом всего этого был полуэкипаж. Нельзя сказать, чтобы полуэкипаж был весь анархистским, но там очень сильны были анархистские течения, там анархисты добивались проведения своих собственных постановлений. Так вот, самосуд это один из моментов, который решал вопрос исторически, потому что положение было такое: влияние в массах было наше, Совет был в руках меньшевиков и с.-р. Вот в этой записочке я и сообщала в ЦК, что на днях будет переизбран в Совет, но не партийной кандидатуре, а по наказу. Наказ, к сожалению, не сохранился. На 30-е ноября было назначено переизбрание Совета, но самосуд, по-моему, происходил раньше, и вот когда самосуд начался, вопрос стоял так: нам нужно было во что бы то ни стало переизбрать Совет, чтобы мы получили возможность иметь вновь большинство, чтобы Совет был фактически нашим. Но сделать это было невозможно, потому что делегатский состав судов не был нашим и делегаты, которые лично выражали физиономию флота, и отражали по существу массы, нам нельзя было вести против них агитацию, и у нас был такой способ. Мы вышли из состава исполкома, оставшись членами Совета, ибо наша популярность уже была так велика, что если мы выйдем из Совета, то этим самым мы сведём на нет этот Совет. * * * У меня, несомненно, какая-то хронологическая путаница, мне кажется, что самосуды начались раньше, во всяком случае, когда мы ушли из исполкома, и когда арестованные были выпущены, матросы стали расправляться с офицерами, которые были замешаны в дело Шмидта сами. И вот мы получили уже в комитет партии от меньшевиков и с.-р. приглашение присутствовать на соединённом заседании партии по поводу 15 самосудов, произведённых матросскими массами. Замечания с мест: 21 самосуд. Т. Островская: Нет, тогда было только 15. Когда мы пришли на это заседание, я его здесь уже описывала. Это было специально созванное делегатское собрание представителей от судов, на этот только случай, весьма решительно настроенных. Были: я и Пожаров, был, по-моему, [меньшевики] Пескин, Канторович, а затем был Баккал от с.-р. Здесь было наше определённое выступление против самосудов и полное молчание меньшевиков и с.-р. По этому поводу они не решились совершенно высказаться. Было решено, что будет временный революционный комитет: мы взяли на себя организацию революционного комитета. Тут мы очень тяжело и очень болезненно почувствовали анархию. Вопрос стоял так: 30, 40, или 50 было самосудов, это, по-моему, исторически несущественно, вопрос стоял так: или мы с анархией сладим, и тогда власть Советов будет утверждена, или же это будет для нас камнем преткновения, с которым мы не сладим, и тогда будет разлив. Разлив такой, который таких идейных анархистов, как Мокроусов, совершенно затопит. Грабежи, убийства, пойдут широкой волной и тогда, конечно, неизбежна реакция и офицерство неизбежно пойдёт к власти в Севастополе. * * * Теперь также у нас был лозунг: завоевание крестьянства. Земля и инвентарь немедленно должны перейти в руки крестьянских комитетов. Затем лозунг Учредительного собрания, как лозунг, на котором должно было выявиться нежелание оборонцев вообще на это дело идти, и затем, лозунг мир – мир во что бы то ни стало; мир без аннексий и контрибуций. Вот с этими 4-мя моментами я приехала в Севастополь, с тем, чтобы на этих моментах организовать сознание матросских масс. Я уже [в] прошлый раз говорила, почему центр внимания был обращён на флот. Центр внимания был обращён на флот потому, что флот представлял из себя боевую единицу, угрозу военной силой, опасность контрреволюции, и препятствие для проводящейся нашей борьбы за войну войне. * * * Так что борьба, фактически, была 7 суток. Это была серьёзная напряжённая борьба за удержание власти, потому что анархисты были очень сильны. У них в руках были военные силы, а у нас, фактически, никаких сил не было, потому что украинская [Центральная] Рада, которая сидела в Киеве, имела у себя военный центр, распустила наши войска. * * *