Colonelcassad

Процесс корейской революции был довольно специфичным, и при решении собственных проблем внешнее влияние было большим. Сталкиваясь с сомнениями и разногласиями, Председатель Ким Ир Сен еще в 1955 году указал: «Марксизм-ленинизм — не догма, а руководство к действию, это творческое учение». В этой речи Председатель Ким Ир Сен подчеркивал, что идейная работа должна опираться на корейскую революцию и строительство как на субъект, чтобы избежать впадения в догматизм и формализм. В то же время он также указал, что патриотизм и интернационализм дополняют друг друга, тем самым отделяя идеи Чучхе от местничества и узкого национализма. Ким Чен Ир поднял эту критику на революционную высоту: субъект (Чучхе) — это уже не просто частный вопрос в рамках универсальных принципов и не представляет отношения партикуляризма к универсализму; он становится предпосылкой и отправной точкой системной мысли, сосредоточенной на человеке, базовым концептом новой философии и нового универсализма. Таким образом, вокруг классической теории возник ряд дискуссий, и фокусом стал вопрос о том, как рассматривать движущие силы общественного движения и законы исторического развития. С начала 1960-х годов Генеральный секретарь Ким Чен Ир серьезно изучал классические труды и организовывал глубокое исследование сотрудниками общественных наук. Он резко критиковал некоторых людей за слепое поклонение трудам Маркса, Энгельса и Ленина и за то, что они рассматривали марксизм-ленинизм как единственный критерий для революции и строительства. На протяжении десятилетий, с искренней преданностью вере и истине, он многократно подчеркивал: «Из-за ограничений эпохи и практического опыта, социалистическая теория, предложенная основателями марксизма-ленинизма, в большинстве своем не вышла за рамки прогнозов и гипотез»1. Генеральный секретарь Ким Чен Ир указывал: «Философия Чучхе, исходя из философского принципа, центрированного на человеке, утвердила субъектное социально-историческое мировоззрение — чучхейскую концепцию истории, преодолев ограничения предшествующих социально-исторических концепций». Далее раскрывается, что самостоятельность и творческий характер человека определяют его собственный социальный процесс, и все социальные законы действуют через деятельность человека. Он тщательно исследовал объяснение исторического материализма о обратном воздействии общественного сознания и пришел к строгому выводу: «Марксистское материалистическое понимание истории в конечном счете рассматривает общность естественного и общественного движения как фундаментальное социально-историческое мировоззрение, поэтому, используя только эту теорию, неизбежно возникает ограничение, заключающееся в рассмотрении процесса общественного развития как естественно-исторического процесса». Здесь необходимо особо подчеркнуть, что неправильно считать философию Чучхе идеалистической или субъективистской, потому что она на самом деле подчеркивает вырабатываемость, адаптивность и связанную с этим креативность субъектной воли. Это не означает, что субъект отрывается от природных условий и произвольно меняет общество и социальный процесс, опираясь на свою субъективную волю; это означает, что в рамках широкого уровня производительных сил субъект может выбирать различные социальные модели. Непоколебимая стойкость социализма, построенного на основе философии Чучхе, сможет пробудить субъектное сознание людей в развитых обществах. По сравнению с замешательством классической теории в этом вопросе, это объяснение, очевидно, гораздо более логично. Мы также должны отметить, что обсуждение этих вопросов на самом деле имеет специфический контекст и проблемную ориентацию. Похожие вопросы в 1970-х годах в Китае также были предметом ожесточенных дебатов, которые в итоге завершились политическим вердиктом: «Бедность — это не социализм». Но национальные условия КНДР диктовали, что суждения и выборы ее лидера и партии были правильными, иначе почти наверняка повторилась бы участь падения Берлинской стены.