Ольга Ускова | Cognitive Life

ГРЕШНЫЕ ВОДЫ (Рассказик вот воскресный написался. Всем, доброе утро.) Благородный коричневый нос оксфорда Carlа опустился в грязную глубокую лужу, спокойно несущую свои воды по направлению от проезжей части к к Мариинке и Саша грустно выругался. Оксфорды были новенькие, в первый раз вышедшие на деловую встречу и они были заметным элементом нового уровня достатка в облике 29-летнего петербургского чиновника, только что удачно закончившего важное для города и себя дело. Сегодня он помог компании "Аквасмысл" получить контракт на цифровой мониторинг подтоплений. Теперь город будет узнавал о каждой луже практически одновременно с человеком, который в неё наступил. На последнем бизнес-форуме такое называлось опережающим управлением. В благодарность партнёры пригласили сегодня Сашу в сауну-люкс. - Просто отдохнуть в здоровой влажной и доброй компании, - настаивал Аркадий Семёнович. - Обещаю - никакой политики и бизнеса. Только девочки, караоке и теплое человеческое общение. Последнее Сашу немного насторожило. Много разного можно было включить в понятие "человеческое общение", но Аркадий Семенович был хорошим знакомым отца и Саша надеялся, что обойдется без штампованной романтики. Всё-таки люди не чужие. Сауна называлась "Вешние Воды" и это название что-то смутно напомнило молодому яппи, но так и не пробилось сквозь толщу бытовых и служебных мыслей и мыслишек. На стене очень уютного предбанника висела лицензия в золотой раме и портрет Главного. Саша машинально посмотрел срок действия и успокоился. Все было на уровне и вполне в рамках разрешенного. Девушек было трое. Одна сразу обняла Аркадия Семёновича. Вторая спросила пароль от вайфая. Третья посмотрела на Сашу и сказала: - Матвеев, жвачку выплюнь. Он выплюнул и поднял глаза. - Нина Павловна? - Здравствуйте, Саша. Аркадий Семенович отвлекся на секунду от отеческих обниманий очень юной девицы и заметил: - Какая милфа! Агенство предложило расширить возможный выбор, ну я и согласился. Ты как? Норм? На Нине Павловне был кокетливый белый халатик до колен с золотой надписью PREMIUM на кармашке. Из которого неожиданно целомудренно выглядывали очки с тонкой розовой оправой, совсем как тогда, когда она, молодая учительница-стажер начала вести уроки литературы у Саши в выпускном классе. - Вы… здесь? - Как видишь. Аркадий Семёнович просиял: - Знакомы? Вот и отлично! А то я сомневался. Знаете, эта современная молодежь... Капризные, черти! - Ну с его капризами я давно знакома. Не переживайте , - уверенно сообщила Нина Павловна. - Кто первыми в парную? Ты же со мной будешь париться, Матвеев? Или испугался чего? Саша подсобрал голые, худые ноги под разъезжающимися полами халата и кивнул. Было в этом всем что-то адреналиновое, запретное, почти кровесмесительное. Он вспомнил как весь десятый класс он представлял себя и училку по литературе в разных позах во время ночных отчаянных бдений. И вот сейчас эта очень взрослая тётка и очки торчат из халатика. Просто анекдотец. Будет что рассказать парням по приколу. Они сели в парной. Саша держал полотенце на коленях, словно оно содержало великую военную тайну и никакие пытки бы не заставили сдвинуть хоть на сантиметр этот белый флаг. Нина спокойно разделась, поддала воды и улеглась на полке. - А вы в школе больше не работаете? - Почему же. Работаю. Завтра к первому уроку. Сашка помолчал. Потом подхалимски заметил: - И как вы всё успеваете? - Планирование. Вы же теперь этому учите всю страну. Саша кивнул. В парной было девяносто градусов, но по спине тек холодный пот. Нужно было как-то брать ситуацию в свои руки - Это всё из-за денег? - небрежно спросил он. Нина прищурилась близоруко: - А ты здесь почему? Не из-за них ли тоже? Сашка задумался. БДСМ какой-то, а не отдых получался. В конце концов кто здесь мужик? Он или Нинон? Саша потянулся к ковшику. - Может, пока поговорим о литературе? - Давай. - Роман какой-нибудь. Вот. Как эта банька назывался. "Вешние воды". Я помню. - Повесть. - Да какая разница... Роман или повесть... - Разница Сашенька в объёме... чтения и в глубине... понимания Сообщила Нина и перевернулась на спину, задрав ногу на верхнюю полку. Саша уткнул взгляд в деревянный пол. Но глаза все равно куда-то лезли подсматривать, тогда он их совсем закрыл. - И что ты, Матвеев, помнишь из прочитанного? Саша почувствовал себя совсем юным и одиноким перед большой школьной доской. Мокрая тряпка свисала с правого угла и кто-то положил ее прямо на мел. Он конечно ничего не читал кроме краткой аннотации и думал что взрослые зачем-то мучают детей чужими древними любовными неудачами, хотя совсем скоро у него начнётся настоящая жизнь. Без всего этого бреда. Вот она. Эта настоящая жизнь. В ней было жарко и нечем дышать. - Я уже перегрелся! Пойдем в комнату отдыха! Решительно заявил Саша и отчаянно подумал: "Трахну ее и все! И закрою гештальт. В конце концов все оплачено и все всё понимают." Нина села на полку и неожиданно сказала: - Taedium Vitae... Пойдем... - Что? - не понял Саша. - Это из Тургенева. - И Нина продекламировала: "...Никогда еще он не чувствовал такой усталости - телесной и душевной. Целый вечер он провел с приятными дамами, с образованными мужчинами; некоторые из дам были красивы, почти все мужчины отличались умом и талантами - сам он беседовал весьма успешно и даже блистательно… и, со всем тем, никогда еще то «taedium vitae», о котором говорили уже римляне, то «отвращение к жизни» - с такой неотразимой силой не овладевало им, не душило его. Будь он несколько помоложе - он заплакал бы от тоски, от скуки, от раздражения: горечь едкая и жгучая, как горечь полыни, наполняла всю его душу. Что-то неотвязчиво-постылое, противно-тяжкое со всех сторон обступило его, как осенняя, темная ночь; и он не знал, как отделаться от этой темноты, от этой горечи..." Они вместе вышли из парилки... ...Вечером, совершенно разбитый и мрачный Матвеев ужинал со своей очаровательной невестой в итальянском ресторанчике около дома. Светка о чем то чирикала, Саша хмурился и вдруг перебил ее: - Послушай, ты читала "Вешние Воды"? - Ну, конечно. Я же филфак все-таки окончила. В чем вопрос то? - Прмнишь о чем там? - Приблизительно. Санин, молодой дворянин, отказывается от Джемы и всю жизнь таскается за замужней милфой Марьей Николаевной, которая собиралась прикупить его имение. Типичный Тургенев. Ничего интересного. Почему ты спрашиваешь? - Вот подумалось: зачем человеку, у которого уже есть любимая женщина и возможность прожить с ней нормальную жизнь, понадобилось стать игрушкой другой? - Нууу, типично петербургские рефлексии. Нет. Нам нужно в Москву переезжать. Так ты и до Достоевского завернешься, мой дорогой Санечка, - расхохоталась Светка и потрепала его по щеке. Саша поёжился: - Она его хотя бы любила, эта корыстная милфа? Ты как считаешь? - Нууу, ей нравилось им распоряжаться. - А ему? - Наверное тоже нравилось. Тургенев же всю жизнь так протаскался за оперной дивой. Психи и лентяи. Чего тебя вдруг разобрало? В этот момент на скатерти запрыгал, вибрируя, телефон Высветилось сообщение от Аркадия: "Саня, завтра донесем недостающие страницы. Там уже чистая формальность. P.S. рад что тебе понравилось сегодняшнее совещание. Я после тебя тоже просовещался с этим же специалистом. Отличный вечер. До встречи." Утром курьер передал Саше пухлую папку, на которой была всего одна надпись: TAEDIUM VITAE Матвеев усмехнулся. Впереди была совершенно определенная длинная взрослая жизнь.