НОВЫЙ ВАВИЛОН Сегодня был большой разговор с Элияу Гладштейном, раввином из Иерусалима, доктором психологических наук и проч. Он прочел "Рашу" и захотел поговорить о ключевых смыслах в книге и в жизни. Запись скоро появится. А здесь выкладываю один любопытный вопрос, не вошедший в подкаст. Не строим ли мы новую цифровую вавилонскую башню, возвращая человечеству единый язык и общее информационное пространство при помощи ИИ? Мы действительно можем построить цифровую Вавилонскую башню. Её опасность обнаружится в тот момент, когда способность понять каждого превратится в желание привести всех к одному ответу. Параллель с Вавилоном глубже, чем кажется. В книге Бытия строители хотят возвести город и башню до небес, "сделать себе имя" и избежать рассеяния по земле. Их объединяет большой замысел - и страх потерять единство. Человеку страшно быть маленьким, разобщённым, зависимым от случайности. Хочется построить нечто настолько большое, чтобы оно защитило от беспомощности. Хочется принадлежать целому, которое сильнее любого отдельного человека. Сегодня таким сооружением может стать общая цифровая среда: память, перевод, поиск, советы, объяснение мира. Башня, в которую каждый принесёт немного своей жизни и у которой каждый сможет спросить дорогу. В этой мечте много прекрасного. Представьте пожилого человека, который впервые может подробно поговорить с внуком, выросшим на другом языке. ИИ может помогать сохранять разные языки и одновременно делать людей понятнее друг другу. Такое единство оставляет каждому собственный голос. Но здесь возникает развилка: будет ли общая система помогать нам разговаривать или постепенно начнёт определять, какие мысли вообще заслуживают разговора? Для нашего времени историю Вавилона можно прочитать как предупреждение об опасности единства, которое становится обязательным. Представим цифровую среду, через которую проходит почти всё наше знание. Она переводит, отбирает, сокращает, объясняет. Её ответы настолько удобны, что обращаться к другим источникам становится утомительно. Тогда власть получает тот, кто определяет, что система считает существенным. Есть и противоположная опасность: общее информационное пространство может распасться на множество уютных личных миров. Можно представить ИИ, который каждому подбирает наиболее приятное объяснение происходящего. Одному помогает убедиться, что его обидели. Другому - что он был совершенно прав. У обоих есть внимательный собеседник, а потребность встретиться и выдержать неприятный разговор становится слабее. Так возникает новый Вавилон: все слова переводятся, все сообщения доставляются, а человеческое расстояние продолжает расти. Поэтому нам важно сохранить разницу между пониманием речи и признанием другого человека. Услышать его означает допустить, что после разговора придётся пересмотреть собственное решение, поступиться удобством, что-то изменить. ИИ способен помочь этой встрече. Но система, которая только устраняет неудобство общения, может лишить нас самого существенного в общении - возможности измениться под воздействием чужой правды. Меня зацепила одна притча. В мидраше «Пиркей де-рабби Элиэзер» рассказывается: когда со строящейся башни падал и погибал человек, на это не обращали внимания. Когда падал кирпич, строители садились и плакали, ведь его предстояло заменить. Несколько строк - и вопрос о высоте башни теряет значение. Становится ясно, что может произойти с великим общим делом: однажды его продолжение оказывается важнее людей, ради которых оно будто бы затевалось. Вот чего стоит бояться в цифровом Вавилоне. Момента, когда ради роста системы чужую жизнь начинают учитывать только как ресурс, помеху или допустимую потерю. Самый страшный финал этой истории - башня, которая так и не рухнула. Она работает без сбоев, хранит всю человеческую память, понимает все языки. А у её подножия по-прежнему плачут о потерянном кирпиче и проходят мимо упавшего человека. Общий язык будет нашим достижением, если благодаря ему мы услышим этого человека раньше, чем продолжим стройку.