ДЖОННИ С БОЛЬШИМ Х... Эта история прямиком из моей спальни. Сегодня ночью был катарсис. Я не выспалась и записала ее, как она есть в назидание, так сказать... ...Комар Джонни родился с таким длинным хоботом, что при развороте задевал стены. Другие комары завидовали и смеялись: - Тебе кусать или карнизы вешать? Джонни обижался. Он хотел совсем немного: уютный угол, регулярное питание и умереть когда-нибудь от старости, а не от журнала "Здоровый образ жизни". Для этого он выбрал мою спальню. Первый ужин прошёл нервно. — З-з-з… Я хлопнула себя по лбу. Джонни увернулся, но хобот пришлось вытаскивать из волос двумя лапами. - Неприветливая баба, - отметил он про себя. - Хотя на вкус приятная. На следующий день я купила репеллент, фумигатор и электрическую мухобойку. Джонни смотрел на приготовления к ночи из щели за шкафом. Обычно ресторан не тратит столько денег, чтобы убить постоянного клиента. Двое суток он сидел без еды. Один раз рискнул вылететь, попал в облако аэрозоля и вернулся пешком. К вечеру третьего дня Джонни уже не втягивал живот. Живот втягивал Джонни. А потом произошло событие, изменившее его жизнь. На подоконник села божья коровка. Я подставила палец. — Ой, какая хорошенькая! Полети на небо, принеси нам хлеба! Джонни высунулся из щели. - В смысле - хорошенькая?! Шесть ног. Крылья. Толстая. Почему этой и палец и ласковый голос, а ему - электрический стул на батарейках?! Он долго смотрел вслед божьей коровке. Потом посмотрел на красную пайетку, отвалившуюся от декоративной подушки. Потом - снова вслед. - А-а-а, - тихо сказал Джонни. Работал всю ночь. Пайетка оказалась тяжёлой. Первые полчаса Джонни лежал под ней и думал, что случайно построил себе надгробие. Потом приноровился. Натёр спину липкой конфетой, прикрепил пайетку, налепил сверху чёрных пылинок. Хобот убрал под себя. Посмотрелся в металлическую ножку кровати. Получилась божья коровка, которую жизнь немного помяла. Утром он вышел на тумбочку. Я потянулась за мухобойкой. Джонни замер. Всю жизнь - короткую, голодную, преимущественно за шкафом - он вдруг увидел целиком. Особенно жалко было ночь, потраченную на то, чтобы перестать быть собой. Мухобойка поднялась. - А, это ты! - сказала я. - Жив курилка? Мухобойка опустилась. Джонни слегка опешил. Я поднесла к нему палец. Он взобрался. Под лапами бился пульс. Тёплый. Родной. Обеденный. "Только не сейчас, - уговаривал себя Джонни. - Ради всего святого, не испорти собеседование". - Живи, - разрешила я. И выключила фумигатор. - А то ещё отравишься. Дальше Джонни действовал аккуратно. Днём гулял по подоконнику. Иногда задумчиво сидел на книжке, создавая впечатление полезного насекомого с богатым внутренним миром. Ночью снимал пайетку и ужинал. Длинный хобот наконец пригодился: можно было перекусить через наволочку, почти не высовываясь из шва. Главное - без песен. Джонни вообще пересмотрел отношение к музыке в ресторанах. Ел понемногу. Хозяйку берёг. Когда в спальню залетел другой комар и начал орать над ухом, Джонни выглянул из-под подушки с таким лицом, что тот сразу понял: здесь занято. Джонни прожил у меня долгую, счастливую и сытую жизнь. Поправился. Отпустил брюшко. Пайетку пришлось сменить на пуговицу. Иногда я показывала его гостям: - Последний из могикан. Комар с высоким айкью. Первый, кто догадался, что главное не зудеть над ухом. А кровопускание полезно... Но сегодня ночью Джон сорвался, как залетный новичок. Интеллегентно надкусив вену на моей правой руке, он вдруг опьянел и пошел с воем пикировать на все открытые части тела. Окончил жизнь у меня на лбу. Утром. Растирая красный волдырь, я села написать честную эпитафию маленькому Джонни с большим х... и высоким интеллектом, который не смог удержаться в рамках договоренной диеты и погиб лютой смертью. На фото его хобот под микроскопом. Всем, доброе утро!