Политолог Александр Семёнов: для возникновения новых идеологий в России нужна инфраструктура для дискуссии «Клуб Регионов» обсудил с политологом Александром Семёновым его новый доклад по поиске новых идеологий для России. Эксперт убежден: социализм, либерализм и прочие классические «измы», которые наша страна заимствовала извне, мертвы. Сегодня перед государством встает вопрос о выработке собственных течений. – Вы говорите, что в России никогда не было своих базовых священных текстов, но была литературоцентричность. Может быть, великая русская литература – это и есть эмоционально-нравственная матрица, которая заменяет западные доктрины? – Оговорюсь. В Росси были собственные священные тексты были, но для узких течений. Бакунин, Кропоткин создали тексты, священные для анархистов. Во время гражданской войны, в 1917 году они получили массовое распространение, но понятно, что в любом государстве такая идеология поддерживаться не будет. Что касается остальных, то, когда в 18-19 веках формировались большие мировые «измы» – либерализм, консерватизм, социализм, в России был расцвет классической русской литературы. И она действительно задавала духовно-нравственную матрицу, задает и, скорее всего, будет задавать. Но в чем особенность? Несмотря на Толстого, Достоевского, Пушкина, Гоголя, молодежь второй половины 19-го – начала 20 века сильно заражалась радикальными течениями, которые имели внешнюю точку отсчета (труды Маркса и Энгельса), начиная от произведений Владимира Ленина и заканчивая «Катехизисом революционера». В этом был парадокс: с одной стороны, духовная матрица задавалась литературой, но, видимо, чего-то молодежи не хватало. – А как же концепция «Москва – третий Рим», в которой мы до сих пор живем – это не своя родная идеология? Или дискуссия славянофилов и западников – это не попытка выработки собственной идеологии? А троцкизм? – Про «Москва – третий Рим» есть в докладе. Изначально это эсхатологическая концепция, не политическая – в этом многие исследователи сходятся. Опять-таки, это прямая отсылка к внешнему – Римской империи, Византии. Но насколько русский крестьянин или рабочий воспринимал себя частью Византии? Дискуссия западников и славянофилов в основе своей имеет вопрос соотнесения с Европой – мы не сами по себе, а чем мы похожи и чем отличны от Европы. Евразийство пыталось от этих сравнений уйти, но в итоге пришло к соотнесению с Великой Степью – опять-таки наследники Орды. Троцкизм – лишь вариация радикального марксизма. Везде то, что я называю внешней «точкой сборки» или «точкой отсчета». А зачем нам «отсчитывать» себя от чего-то внешнего, если даже в трудах наших противников мы – Хартленд, сердце Земли? Даже они считают нас самодостаточными, уникальными, целостными. – Идеологии Толстого с Достоевским тоже не для широких масс? – Говорить о том, что наша литература обеспечивает ценностную матрицу для всех, не приходится. Тем более, сейчас, когда чтение как таковое среди молодежи [не очень популярно], когда говорят о клиповом мышлении… Как доносить наши базовые традиционные ценности до молодежи? В традиционных формах – через уроки, через списки литературы на лето (которые мы и сами не всегда читали) – это уже не работает. – И что делать? Рилсы по госзаказу? – Нужно говорить на языке молодежи, использовать современные каналы. Иначе всё это пройдет мимо. Особенности нашего культурно-исторического пути привели на сегодняшний день к тому, что у нас есть два лагеря. Один настаивает на том, что нам не хватает единственно правильной идеологии, как в СССР, куда можно всех снова загнать и у нас настанет счастье. Другой лагерь говорит, что нам никакие идеологии не нужны. Это следствие опыта 90-х, когда у нас якобы была либеральная идеология, хотя ни либерализма, ни демократии там не было. Но это тоже неправильная позиция, потому что ни одного человека без идеологии нет. (продолжение следует)