Киноблог "Фак ю, Спилберг"

Посмотрел «Черный шар» (он же La Bola Negra) и сейчас поделюсь своим мнением гетеросексуального белого мужчины об этом фильме. Удивительно, как много режиссерских амбиций может поместиться в 155 минут и как мало из них в итоге работает именно на кино. Картина Хавьеров Кальво и Амбросси — фестивальный триптих о трех мужчинах, трех эпохах испанской истории (1932, 1937 и 2017 годы), запретной любви, гомофобии, исторической травме и коллективной памяти. В качестве духовного ориентира — незаконченная пьеса Федерико Гарсиа Лорки. В качестве эмоционального усилителя — Пенелопа Крус и Гленн Клоуз. В качестве режиссерской стратегии — положить все это в одну кастрюлю и варить до тех пор, пока зритель не почувствует себя виноватым за отсутствие должного восторга. Каннский приз за режиссуру (разделенный с Павлом Павликовским) здесь, впрочем, объясним. Кальво и Амбросси умеют работать с изображением: тщательно выстроенная композиция, выразительные ракурсы, пластика мизансцен, работа с фактурой пространства и цветовая драматургия. Отдельные эпизоды действительно производят впечатление. Особенно тот, в котором героиня Крус, певица кабаре, выступает перед франкистскими солдатами. Есть визуальный размах, постановочная дисциплина, амбиция большого исторического полотна. Но режиссура — это не только умение красиво поставить камеру и заставить массовку страдать в живописных декорациях. Это еще и способность подчинить форму драматургии. С последним у тут большие проблемы. Три временные линии не столько дополняют друг друга, сколько конкурируют за внимание. Параллельный монтаж должен создавать смысловые рифмы между поколениями, но вместо этого дробит нарратив на отдельные фрагменты, которым отчаянно не хватает внутренней необходимости. Эллипсис не добавляет загадочности, а затрудняет эмоциональную фокализацию. Персонажи остаются заложниками символов, мотивов и исторических аллюзий. Их арки теряются в многозначительности, а отношения существуют преимущественно для того, чтобы фильм мог еще раз напомнить зрителю о собственной тематической значимости. Возможно, Хавьеры решили, что если добавить Пенелопу Крус, Лорку, запретную любовь и побольше красивого страдания, получится большое кино. Получилась режиссерская презентация собственной значимости. Точнее, ее отсутствия. Визуальная метафора здесь слишком часто подменяет драматическое действие, музыка настойчиво объясняет, что именно мы должны чувствовать, а каждый новый поворот словно требует отдельного грандиозного жеста. Фестивальный формализм начинает обслуживать сам себя. «Черный шар» хочет вместить в себя историю страны, судьбу поколения, память о репрессированных и универсальную трагедию непризнанной любви. Задачи достойные. Только фильм не выдерживает собственного веса: конструкция проседает под тяжестью смыслов, которые режиссеры не сумели превратить в драму. Персонажи тонут в символизме, сюжет — в многозначительности, зритель — в тоске. Фестивальный винегрет с претензией на бессмертие.