Киноблог "Фак ю, Спилберг"

Экранизировать Стивена Кинга после Брайана Де Пальмы — занятие неблагодарное. Особенно если речь о «Керри», где история школьницы, доведенной до отчаяния, давно стала классикой жанра. Но Майк Флэнаган не пытается переплюнуть фильм 1976 года. Он делает то, что у него получается лучше всего — превращает хоррор в историю о людях, которые слишком поздно понимают, что натворили. Восьмисерийный формат позволяет подробнее исследовать отношения Керри Уайт с матерью, одноклассниками и окружающим миром. Современная травля выходит за пределы школы. Теперь унижение можно записать на телефон, разместить в соцсетях и превратить в коллективное развлечение. Флэнаган не просто переносит действие в новую эпоху, а показывает, как технологии масштабируют старую добрую человеческую жестокость. Для этого даже не нужны телекинетические способности. Саммер Хауэлл блистательно играет Керри не как будущего монстра, а как подростка, которому отчаянно хочется быть частью обычной жизни. В этом и заключается сила сериала. Зритель понимает, насколько страшной может стать чужая боль, когда ее годами принимают за повод для шуток. Саманта Слоян в роли Маргарет Уайт тоже избегает простого изображения религиозной сумасшедшей. Ее героиня искренне считает себя спасительницей дочери, хотя именно ее гиперлюбовь, превращенная в систему запретов и наказаний, становится одной из причин трагедии. Сценарий выигрывает от расширения исходного материала. Дополнительное время позволяет показать, что школьная жестокость не возникает из ниоткуда, а у каждого участника этой истории есть собственные мотивы. Флэнаган последовательно накапливает напряжение, не торопясь переходить к кровавой развязке. Иногда он позволяет себе задержаться на персонажах дольше необходимого, но здесь это скорее авторская ставка на психологический хоррор, чем попытка заполнить хронометраж. Визуально сериал тоже работает на эту задачу. Композиция сцен подчеркивает изоляцию Керри, а движение от бытовой драмы к сверхъестественному ужасу постепенно меняет восприятие происходящего. Насилие не возникает внезапно — оно давно присутствует в мизансценах, взглядах и унизительных мелочах. Телекинез лишь делает видимым то, что окружающие предпочитали не замечать. Флэнаган не отменяет Де Пальму и не пытается переписать Кинга. Он предлагает собственный взгляд на историю, в которой школьный бал становится итогом многолетнего коллективного соучастия. И если после просмотра хочется обвинить во всем одну Керри, значит, сериал попал в цель. Слишком легко осуждать катастрофу, когда не хочется вспоминать, кто именно к ней приложил руку.