Что делать?

Профессор МГУ, доктор исторических наук Вардан Багдасарян специально для канала "Что делать?" Два праздника Дискуссия - не столь буйная как 20 лет назад, но вялотекущая о двух праздниках - Дне народного единства и Дне Великой Октябрьской социалистической революции продолжается. Говорят, что День народного единства и был введён для вытеснения 7 ноября. По-видимому, так оно и было. И при ошибочной семантике трактовке праздников они действительно могут идейно столкнуться. Один праздник - о победе в классовой борьбе, другой - о межсословном единении. Но время за двадцать лет по сравнению с ситуацией 2005 года, когда устанавливалась новая праздничная дата, принципиально изменилось. И это изменение связано с вступлением России в новую цивилизационную войну с коллективным Западом. Очевидно, что в ситуации войны семантика праздников должна получить иной мобилизациооный ракурс. Напомню, что в преддверии Великой Отечественной войны в СССР Минин и Пожарский, героика борьбы с польско-шведской интервенцией вошла в советский официальный нарратив. Опера «Жизнь за царя» (!) - с новым, что естественно, названием «Иван Сусанин» ставится в 1939 году в Большом театре. В том же году ставится фильм «Минин и Пожарский». А ведь ещё незадолго до того звучали призывы сноса памятника Минина и Пожарского на Красной площади. Демьян Бедный разражался стихами про «подлый монумент». Сталин жестко осадил Демьяна, назвал Иваном непомнящим родства. Позже - 7 ноября 1941 года имена Минина и Пожарского будут перечислены им среди главных героев отечественной истории. Противоречие между октябрем 1612-го и октябрем 1917-го были сняты. В каком идеологическом ракурсе целесообразно репрезентовать оба праздника сегодня? 4 ноября Праздник несёт, прежде всего, семантику восстановления национального суверенитета. Утраченный суверенитет был в 1612 году восстановлен. Праздник связан также с семантикой отражения западной агрессии — не только военной, но и культурной и идеологической. И речь не только о польской интервенции, а о противостоянии коллективному Западу, срыве планов католической экспансии. Он также задаётся семантикой победы над внутренними коллаборантами и олигархами, символом избавления от зависимых и антинародных сил. Семибоярщина XVII века соотносится с Семибанкирщиной уже другого периода российской истории. Праздник напоминает также о проявленной исторически народной субъектности. Народ спас Россию, когда элиты ее предали. Впервые, вероятно, Народ предъявил себя как единая гражданская общность с своим волеизъявлением. 7 ноября Октябрьская революция, следует напомнить банальную вещь, свергала ни царя, а масона Керенского. Соответственно, её и следует и трактовать как день свержения либерально-западнической группировки, так называемых «февралистов», стремившихся подчинить Россию внешнему управлению. Он выражает также семантику выдвижения российской мировой альтернативы западному проекту. Россия с 1917 года начала выстраивать альтернативную Западу мир-систему. И сегодня запрос на такую альтернативу сверхактуален. В этом празднике воплощена также идея отрицания Россией олигархического капитализма. И в этом отношении он пересекается с повесткой низвержения компрадорской олигпрхии Народным ополчением в 1612 году. День Октябрьскрой революции напоминает также о национализации иностранного и антинародного капитала — возвращение национального контроля над своими ресурсами. А разве не та же задача решается в России и сегодня? 7 ноября отражает, наконец, и глубокий общественный запрос на идеи равенства, социальной справедливости и коллективизма. А разве не включены и коллективизм, и справедливость, и труд сегодня в перечень традиционных российских ценностей? Нужны не разрывы, а преемственность. Противник будет работать на раскол, а мы должны на объединение. Соединить разные пласты российской патриотики - сегодня в этом видится сверхзадача. Императив единства, вероятно, и должен начинаться с единства исторического.