Что делать?

Канал «Сибиряк» специально для канала «Что делать?» Испытание волей от аятолл Кажется, что президент США Дональд Трамп, в любых дипломатических вопросах, приучил внешних наблюдателей к двум вещам. Во-первых, не верить СМИ, а относительно правдивую информацию черпать только из высказываний официальных лиц. Во-вторых, реальность создается во время переговоров. Стороны встретились, созвонились – прекрасно. Обсудили? Вообще замечательно. Если готово совместное заявление, то можно констатировать успех, который будет использован. Ну, как это было в коммуникации между США и РФ на Аляске: термин «дух Анкориджа» надолго поселился в российском внешнеполитическом дискурсе. В контексте «иранской ядерной проблемы» и совместной специальной военной операции США и Израиля есть кое-какие нюансы по обозначенным выше трендам. Например, в части доверия к официальным источникам. Если с американской стороны все неизменно: президент Трамп, государственный секретарь США Марко Рубио и, отчасти, пресс-секретарь Белого Дома Кэролайн Левитт, то с Ираном дело сложнее. Теоретически, можно верить (и доверять) высказываниям президента Ирана Масуда Пезешкиана и министра иностранных дел Аббаса Аракчи, но и тот и другой, как будто, выглядят прокси аятоллы Моджтабы Хаменеи. Все-таки, Тегеран – это религиозное, а не светское государство и все эти президенты и министры выражают волю и смыслы, скажем так, наследников Исламской революции. Другое дело, что нынешний высший руководитель Ирана – лицо не особо публичное и ретранслирует свои идеи через тех, кто в прямом доступе для СМИ и общественности. Так что это не Аракчи или Пезешкиан не хотят договариваться с Трампом, это Моджтабу Хаменеи не устраивают условия Вашингтона. Это не сам глава иранского МИДа предпринял вояж в Пакистан и Россию, это режиму аятолл важно заручиться поддержкой со стороны опосредованных участников конфликта. Отсюда логика решения Трампа не отправлять своих переговорщиков Джареда Кушнера и Стива Уиткоффа на второй раунд в Исламабад. Разговаривать надо не с прокси, а выходить на прямую коммуникацию с аятоллами. Возможно, через посредников в лице президента РФ Владимира Путина. Сценарий пока рисуется именно такой, в свете вчерашней встречи Путина и Аракчи в Санкт-Петербурге. Вообще, что истоки конфликта между Вашингтоном и Тегераном, что ход спецоперации, что дипломатический трек в Исламабаде и ситуацию с Ормузским проливом показывают разницу подходов между Востоком и Западом, в смысле цивилизаций. Там, где «коллективный Запад» привык давить силой военной машины и убеждений, Восток включает хитрость и мудрость. Кажется, совершенно неслучайным, что Иран, в своих ракетных обстрелах, задевал почти все государства Ближнего Востока. Это свидетельство не криворукости военной машины Тегерана, а, напротив, очень изящного подхода, чтобы втянуть в конфликт близких и дальних союзников Вашингтона. Нынешняя «цыганочка» с переговорами, которые или зондируются или вяло идут, тоже как будто, испытание волей. Причем, именно со стороны Ирана, а не со стороны США. Соответственно, для успешного контакта нужна третья сторона, что живет между Западом и Востоком.