Китайский Петербург

Сегодня у Лэтяня лаоши проводила открытый мастер-класс по художественному переводу на китайский язык. Показывала примеры из своего перевода "Белых ночей" (обложка есть, мерч есть, все есть, ждём официального издания в Китае в ноябре). Достоевского Китаю представил Лу Сюнь (который ещё много кого "привез" в Китай). Нет, Лу Сюнь не владел русским, но он знал японский. В начале 20 века молодые представители китайской интеллигенции устремились на учебу за границу - те, кто победнее, ехали в Японию, а те, кто побогаче, в Европу. Но и в Японии, и в Европе они, помимо университетских знаний, получали ещё и доступ к литературе - в том числе к переводной. И Лу Сюнь, например, первое издание "Бедных людей" на китайском редактировал, сверяясь как раз с японским переводом. А брат его, Чжоу Цзожэнь, переводил статьи о Достоевском с английского. У Достоевского с Лу Сюнем есть ещё кое-что общее: оба до сих пор активно участвуют в жизни молодежи. И оба являются источниками множества мемов. В китайских соцсетях давно уже завирусилось и "нытье в стиле Лу Сюня" 鲁迅式emo, и всякие крылатые фразы из его произведений, например, халат Кун Ицзи 脱下孔乙己的长袍. Достоевский, в свою очередь, развлекал китайцев в пандемию: тогда молодежь устраивала челлендж, в рамках которого надо было за десять дней прочитать Братьев Карамазовых. Если не успел, то гони денежки - скидывай в группу в вичате красный конверт. Кстати, Федор Михайлович, наверное, оценил бы. Он и сам был... игрок. Рассказывала про трудности перевода, их немало, но есть особо запоминающиеся. Например, у героя есть прислуга, Матрёна. Почему-то у всех героев того времени, даже страшно бедствующих, непременно была прислуга. Можно было жить в долг, но без Матрёны никуда. Это я, конечно, завидую сейчас пролетарской завистью. Мне бы Матрёна очень не помешала. Вот читаем мы, как герой ругает Матрёну, и, хоть не видим ее, а по имени уже представляем какую-то деревенскую женщину. В 19 веке имена четко делились по сословному принципу, и Матрёна было самым распространенным именем для крестьянок. Даму из высшего общества Матрёной звать не могли... Но как передать это ощущение китайскому читателю? Ему-то что Снежана, что Матрёна, одна петрушка. Я Матрёну затранскрибировала, потому что не подбирать же для нее китайское крестьянское имя. Не назвать ее ни 招弟，ни 盼弟. Но это потеря, которую надо было компенсировать чем-то другим - через речь героя, через ее речь. Показать между ними стилистическую разницу. (Меж тем, в китайских именах тоже довольно много намеков - в том числе и на то, когда человек родился. Например, Жэньминь Жибао публиковала статистику, по которой в 2020 году 780 тыс.человек в Китае звали Цзяньго, и 300 тыс. из них родились в 50-х годах прошлого века).