Китайский колокольчик

Наталия Азарова: "Для русской культуры Мао ни в коей мере не ассоциируется с образом поэта. Впервые на русском языке 18 его стихотворений были опубликованы отдельной брошюрой в библиотеке журнала «Огонек» в 1957 году, сразу после их первой официальной публикации в Китае. (Интересно, что поздние стихи Мао, то есть стихи 1960-х годов, в советское время не выходили, в том числе из-за охлаждения отношений с Китаем.) Процесс перевода стихов политической фигуры такого масштаба, как Мао, подразумевал не только ответственность переводчиков, но и воспринимался как факт международной политики, который в то же время не должен был противоречить внутренним эстетическим установкам социалистического реализма. В Китае также работала группа кураторов, ответственных за комментарий к стихам Мао, на который обязаны были опираться переводчики на разные языки. В то же время в послесловии и комментариях к изданию вообще не говорится о поэтике Мао: комментаторы ограничиваются историческими фактами, рассказывается о сражениях Красной армии, о становлении советской власти в Китае, а послесловие посвящено утверждению реалистического характера китайской литературы, ее народности и революционности. Вот, например, характерный фрагмент: «Особенно запоминаются строки прекрасного стихотворения «Великий поход», в котором в скупых словах с большой выразительной силой рассказывается о бесстрашии и беспримерном героизме воинов Китайской Красной Армии, совершивших в труднейших условиях великий исторический поход во имя священной борьбы за свободу и независимость своей земли, во имя национального и социального раскрепощения китайского народа. Это стихотворение, в котором звучит гимн отваге и дерзанию, является одним из наиболее популярных поэтических произведений среди китайской молодежи, особенно среди молодых воинов героических революционных вооруженных сил Китая. В нем выражена непреклонная воля к достижению возвышенной цели, непреоборимый дух мужественного оптимизма воинов революции [Федоренко 1957: 30]». Задача перевода стихов Мао, очевидно, ставила в тупик высшее литературное руководство. Несмотря на то, что нужно было перевести всего несколько стихотворений, была создана целая команда из ведущих поэтов, не знающих китайского языка и переводивших по подстрочнику (Самуил Маршак, Алексей Сурков, Николай Асеев), известного китаиста-переводчика Льва Эйдлина и Михаила Басманова, совмещавшего переводческую деятельность с работой в советском консульстве в Пекине. Строгий идеологический надзор обеспечивал Николай Федоренко, он же написал послесловие. Фигура Федоренко наиболее показательна в контексте совмещения культурной (прежде всего литературной) деятельности и деятельности секретных служб. В 1937 году он окончил китайское отделение Московского института востоковедения и был учеником выдающегося китаиста и переводчика академика В.М. Алексеева. Востоковедение в Московском университете уже в те времена, а тем более в послевоенные годы и на протяжении всего советского периода, было школой подготовки кадров для КГБ. В момент выхода стихов Мао Цзэдуна Федоренко занимает пост заместителя министра иностранных дел, в 1958—1962 годах он — советский посол в Японии, а после Карибского кризиса, в 1963—1968 годы, — постоянный представитель СССР в ООН и Совете безопасности. Наконец, с 1970 по 1988 год он будет главным редактором журнала «Иностранная литература», а в 1971 году — секретарем правления Союза писателей; в 1973 году именно он выступил одним из инициаторов письма против Солженицына и Сахарова. Этот же человек в работе над стихами Мао отвечал и за подбор переводчиков, и за требуемое соответствие получающихся текстов идеологическим установкам.