Пекинские байки из окрестностей района Чаоян. Недалеко от городской стены к востоку от ворот Чаоянмынь стоит даосский храм Дунъюэ (东岳庙), посвященный богу т. н. Восточной вершины ― горы Тайшань. С древних времён проведение жертвоприношений на горе Тайшань было крайне важным для императорской власти ритуалом, однако в эпоху Сун долгие и утомительные восхождения на гору решили заменить поклонением в посвящённых богу Тайшань храмах в других крупных городах. В Пекине такой храм появился в 1323 году, при правлении монгольской династии Юань. Рассказывают, что при переносе столицы империи Мин в Пекин (начало 15 века) настоятель храма консультировал архитекторов Запретного города, чтобы в новой резиденции императоров всё было по фэншую. Но прошло два века, и последнему представители династии Чжу Юцзяню пришлось столкнуться с мощным повстанческим движением, приведшим к неисчислимым бедствиям и гибели империи. В народе рассказывают, что незадолго до трагической развязки он ненадолго покинул дворец, чтобы посетить другой храм вблизи ворот Чаоянмэнь ― храм Трёх владык (三官庙). От этого храма сейчас почти ничего не осталось, а то, что сохранилось, примыкает к зданию, где в 1970-1997 гг. располагался МИД КНР. Но в те времена, о которых этот рассказ, там была оживлённая ярмарка и много предсказателей. Вот к одному из них император и направился, переодевшись в простую одежду, чтобы узнать свою будущую судьбу. Гадатель предложил визитёру назвать какой-нибудь иероглиф. Чжу Юцзянь, не долго думая, сказал: Ю! (有, иметься). Старик рассмеялся: «Что ж, неплохо: деньги у тебя будут, жильё будет; жаль только, от великой империи Мин останется лишь половина...». Чжу Юцзянь не ожидал такого ответа, и потребовал разъяснений. «Ну как же: 有 состоит из двух частей, сверху ― половинка от 大, снизу ― половинка от 明; вот и получается, что от Великой Мин останется разве что половина». Чжу Юцзянь воскликнул: «Нет, я ошибся, я имел в виду другой иероглиф Ю ― 友!» Гадатель покачал головой: «Час от часу не легче. Только что от империи могла остаться хотя бы половина, но теперь и того не будет: ведь 友 ― это иероглиф 反 (предательство) с выползшей кверху чертой, а что может быть хуже выползших наверх предателей? Видно, падёт от их рук наша страна». Тогда Чжу Юцзянь снова вскричал: «Да нет же, я назвал другой иероглиф ― 酉!» Теперь настал черед гадателю измениться в лице, голос его задрожал: «Опомнись, добрый человек, не губи меня и себя, неровен час нас услышат, ведь 酉 ― это иероглиф 尊 без головы и ног. Выходит, первому лицу государства (一尊) не сносить головы». Чжу Юцзянь понял, что добрых вестей для себя он здесь не услышит и, велев расплатиться с гадателем, ушёл восвояси. С тех пор, дескать, у пекинцев появилась присказка: «сам деньги отдал, сам и расстроился». А император вскоре действительно повесился рядом со дворцом. Но до этого, говорят, в отместку приказал запечатать храм Трёх владык, чтобы им никогда больше не досталось подношений и благовоний от прихожан. Трое владык ― это Владыка Неба, Владыка Земли и Владыка Воды. В храме были прекрасные статуи минской эпохи из китайского лавра, они хранились там до 70-х годов прошлого века, когда немногие сохранившиеся здания отдали Министерству культуры (и разместили там ведомственный детский сад). А потом, в 90-е, статуи перевезли в даосский храм Дунъюэ. И всё бы хорошо, да только при переезде статуи перепутали местами: на центральное место поставили Владыку Земли, а Владыку Неба отодвинули вправо. Нескладно выходит, ведь именно Небесный владыка отвечает за исполнение молитв о даровании благополучия, и именно ему нужно делать главные приношения… До сих пор проклятие последнего императора Мин остаётся в силе, получается?