Ксения Чилингарова

­Дикий ирис В самом конце моих страданий всё-таки была дверь. Выслушайте меня, я помню то, что вы зовёте смертью! И шум сверху, и шелест сосновых ветвей. А потом - пустота. Только тусклый лучик солнца на поверхности. Жутко выжить, когда даже твоё сознание погребено в чёрной земле. Но и это закончилось. То, чего вы так боитесь, быть душой, неспособной выразить себя, оборвалось так же внезапно - земная твердь колыхнулась. А то, что я приняла за птиц, металось в невысоких кустах.. О, вы, кто не может вспомнить своего возвращения из потустороннего мира, это я говорю с вами: можно вернуться, возвращайтесь из любого забвения, чтобы обрести свой голос! Из центра моей жизни забил огромный фонтан и глубокие темно-синие тени заиграли на лазурной морской воде. Луиза Глюк - The Wild Iris At the end of my suffering there was a door. Hear me out: that which you call death I remember. Overhead, noises, branches of the pine shifting. Then nothing. The weak sun flickered over the dry surface. It is terrible to survive as consciousness buried in the dark earth. Then it was over: that which you fear, being a soul and unable to speak, ending abruptly, the stiff earth bending a little. And what I took to be birds darting in low shrubs. You who do not remember passage from the other world I tell you I could speak again: whatever returns from oblivion returns to find a voice: from the center of my life came a great fountain, deep blue shadows on azure seawater. Louise Glück