Я думала, что второй день будет легче. Мы переехали в гостиницу, я, вроде, даже выспалась и вовремя приехала на причёску. Но нет. Во-первых, шапочка, которую должны были мне приклеить, оказалась… прямоугольной. Я всё понимаю, конечно, но моя голова всё-таки не прямоугольная. Пришлось креативить: что-то отрезать, что-то подрезать. В какой-то момент я уже решила, что, ладно, буду танцевать без шапки вообще. Но общими усилиями мы всё-таки победили. Визажист и стилист по волосам Маша Раевская, спасибо ей огромное, настояла, что шапка нужна. Первый тур был, конечно, жёсткий. 16 пар на паркете. Или 18. Не помню. Но это какой-то ад. Просто игра в препятствия. Особенно в American Smooth, где половина пар делает поддержки, крутилки и двигается так, будто правил дорожного движения не существует вообще. Мы не станцевали ни одного своего танца. Вот за шесть лет со мной такое впервые. Ни одного. Мы всё время останавливались. В какой-то момент я вообще не знала, что делать. Просто стояла посреди паркета и изображала статую, ожидая, пока Алексей меня спасёт и уведёт дальше. Что такое флоркрафт, кажется, никто тоже не слышал. Про движение по линии танца — тем более. Было ощущение, что все решили: «А, плевать, двигаемся как хотим». Я так разозлилась в какой-то момент. Вышла с паркета и была уверена, что мы не пройдём в финал. Но мы прошли. Потом у нас был перерыв. И я сказала Лёше: «Понимаешь, проблема в том, что я вообще не получила удовольствия. Какое-то странное чувство опустошения. Будто внутри поселилось что-то гадкое». Он посмотрел на меня и сказал: «Хочешь просто пойти размяться?» Я говорю: «Да. Давай просто потанцуем вальс. Просто». Потом подошла Оля Фарапонова, сказала два каких-то магических слова, куда-то нажала мне на спину – и всё изменилось. Мы вышли танцевать. И выиграли. Последние четыре танца были какими-то совершенно другими. Когда я сошла с паркета, я села и начала плакать. Не сильно – всё-таки я была накрашенная. Но это были слёзы не потому, что плохо. А потому что я вдруг поняла: сегодня я больше не буду танцевать. И от этого стало невыносимо грустно. Это был такой красивый зал. Такой паркет. Такая чистая радость. Наверное, это можно сравнить с очень хорошим сексом – да простят меня мои читатели за это сравнение. Когда тебе одновременно хочется смеяться и плакать, и внутри остаётся только абсолютно чистое счастье. Продолжение следует. Следующим танцуем шоу. Волнуюсь ужасно, потому что номер новый, и мы его толком ни разу не танцевали. Но музыка невероятная — очень красивый армянский романс.