Вот Алексей Викторович Чадаев просит критиковать его по существу, а не опускаться до личностей. Что ж. Пожалуйста. В аргументационном ряду, который иллюстрирует некую историософскую концепцию о вечном страдании русских от многонационалочки, в качестве исторического факта приведен анекдот про Ермолова и его просьбу Александру I «Ваше Величество, сделайте меня немцем!» Ну, и всё — дальше критиковать нечего. Любой, кто на полно серьёзе приводит этот эпизод, как достоверный, автоматически идёт по интеллектуальному разряду «кругозор ограничен советским учебником истории». Я весьма подробно разбирал данный кейс вот здесь (поиск: «Ермолов») Но если коротко: такой просьбы от Ермолова в адрес императора не было и быть не могло. Можно не быть источниковедом и не знать, что данный апокриф появился уже после смерти Ермолова с прямой ссылкой на то, что это именно анекдот. Можно не быть знатоком придворного этикета и не знать, что это стандартный диалог между императором и подданным, и на вопрос «Чем тебя наградить?» ответ мог быть только «Служба Государю и Отечеству для меня и есть высшая награда». Любой другой — грубое хамство царю. Но можно же просто погуглить обстоятельства в которых эта фраза, якобы была произнесена: Высочайший прием после сражения при Кульме 1813 года. Александр I награждает отличившихся генералов в присутствии прусского короля и австрийского князя Шварценберга, кроме них прусский и австрийский генералитет. Союз России, Пруссии и Австрии ещё формально не заключен – идёт торг, немцы присматриваются к поведению России, с которой совсем недавно воевали в составе Великой армии Наполеона. Ермолова вызвали наградить за отличие в бою, где он сражался бок о бок с австрийцами и пруссаками, заменил тяжело раненного генерала Остерман-Толстого. И тут такой демарш, этой фразой он страшно оскорбил бы сразу всех: двух монархов Александра I и прусского короля Фридриха Вильгельма III, прусский и австрийский генералитет – своих боевых товарищей, генерала Остерман-Толстого – друга и непосредственного командира, а также публично давал понять, что в русской армии есть оппозиция царю, которая не желает союзных отношений с немцами, то есть просто опускался до государственной измены. Ермолов идиотом или изменником не был и поэтому в принципе сказать такого не мог.