Эдвард Чесноков

В Театре на Малой Ордынке — премьера спектакля «Лавр» по одноименному роману Режиссёр Эдуард Бояков, актёры (двуногие и четвероногие, о чём ниже), постановочная группа — высочайшие профессионалы: на довольно скромной материальной базе не самой большой столичной сцены сделан крепкий хит. С помощью сложнейших видеопроекций действие переносится от берегов Белого озера на Псковское торжище, в Палестину и обратно; живая (дрессированная) собака карнает татя; забавная вставная новелла с появлением ленинградского интеллигента во псковской квартире 1970-х, заставляющая задуматься, а не происходит ли всё в его голове. Наконец — как инверсия античному «богу из машины», ниспускающему божество на сцену, — герои, наоборот, после окончания своего пути, в сверкающем кубе-лифте, поднимаются — возносятся — к небу. ПО ФОРМЕ — 10/10. Увы, НЕ ПО СОДЕРЖАНИЮ. Первооснова, роман Водолазкина «Лавр», — перепевка хорошей книги Елены Колядиной «Цветочный крест»: и там, и там — Вологодчина, православие, мотивы исповеди, неудачной беременности, несчастной любви, юродства и путешествия героини/героя, эксперименты с древне- и «новорусским» языком, потусторонние силы, телесный низ с «древнерусской» — или по-хлебниковски новоязной? — лексикой… …за руку не поймать, сам автор в плагиате никогда не признается, вот только книга Колядиной вышла и шумно обсуждалась ДО книги Водолазкина. В 1440-1500 гг. — время действия — происходят КЛЮЧЕВЫЕ для православия и русского мира события. Падение Константинополя, потрясшее христиан. Женитьба русского царя на византийской принцессе и начало исторического преемничества от Византии. Стояние на Угре-1480 и окончательное прекращение ига. Строительство Кремля и Успенского собора. Две русско-ливонских и русско-литовских войны. Присоединение Пскова (одна из локаций сюжета) к Московскому княжеству. НО НИЧЕГО ЭТОГО В СЮЖЕТЕ НЕТ. Ладно, автор не обязан писать о царях и великих свершениях — может и намеренно ограничиться частной жизнью маленького человека Арсения-Устина-Лавра. Но тот во всех смыслах живёт около церкви — где в те времена происходили не менее масштабные события. Попытки навязать православным унию с Римом. Богословский спор нестяжателей и иосифлян: ДОЛЖНА ЛИ ЦЕРКОВЬ БЫТЬ БОГАТОЙ? — да, спор достиг пика лет на 10 позже окончания действия, но половина диалогов «Имени Розы», с которой сравнивают Водолазкина, — те самые тео-споры, только западные… Наконец, борьба с Ересью Жидовствующих (они как раз — знакомые с сюжетом «Лавра» поймут — считали, что в 1492 конца света НЕ БУДЕТ): Архп. Геннадий, столкнувшись с книжностью жидовствующих, не смог найти в Софийском доме необходимых святоотеческих книг… С просьбой помочь в разрешении книжного вопроса он пишет ростовскому владыке Иоасафу, в епархии которого находился тогда Кирилло-Белозерский монастырь, известный своей библиотекой (одна из локаций «Лавра»). НИЧЕГО ЭТОГО В РАССКАЗЕ О ЧЕЛОВЕКЕ, который «был при церкви», НЕТ. Как если бы в романе о 2020 годе не упоминался коронавирус. — Но там есть православие и духовность! Да, есть — православие удобное, толерантное, «округло-безуглое», экуменическое (спутники героя — итальянец и поляк), где борьба с грехом редуцирована до «покаяния в семяизвержении» (извините). «Люд русский православный» — злой, дикий, не вкуривающий гения Лавра-Арсения — старая интеллигентская темка: мы хорошие, а народ, вишь, не тот; а «народишко» сжигает сруб с бабой, заподозренной в колдовстве… ой, то же самое было в «Цветочном кресте», вышедшем, повторю, ДО Водолазкина. — Инда ж там прекрасный язык! — Если вы про фразы (из спектакля) типа «Твою дивизию, не могу сраму сего терпети» — то мне как раз интересно, что древний русский сказал бы ВМЕСТО «твою дивизию» — копай, придумывай: разговорный язык той эпохи почти не известен. Да, у Шекспира сочетать древние слова со сленгово-современными получалось. Беда в том, что Водолазкин — не Шекспир. В рамках интеллектуальной честности добавляю, что просмотр спектакля состоялся по пригласительному Театра.