БЮРО ЧЕХАРДА

+2

В пространстве «Ниже травы» Ирина Корина переосмыслила знакомые природные формы и изменила их масштаб. Так возникла долина животных и насекомых, где можно стать сказочным персонажем, увлеченным биологом или первооткрывателем необычной страны. Мы продолжаем рассказывать об устройстве Игровой, в создании которой участвовали специалисты из бюро «Чехарда». В прошлый раз мы говорили о цветке, а сейчас делимся историей еще одной работы. ➡️Хатка бобра Архитектура объекта отсылает к жилищу речных грызунов, но не воспроизводит его буквально. Так, разделение настоящей хатки на подводный и надводный миры передано цветом остекления: нижний ярус — синий, верхний — розовый. А вместо природных материалов, вроде палок и веток, конструкция выполнена из металлического каркаса, обшитого гипсокартоном и покрытого микроцементом. Оформлением здесь служат штрихи, будто бы нанесенные на домик разноцветными фломастерами, характерными для практики Ирины Кориной. Фото: Вадим Штэйн, эскизы Ирины Кориной, материалы архитектурного бюро «Чехарда» #ges2family

Звонок, который повторяется слишком часто Недавно нам снова позвонили с похожей историей: площадка уже построена, выглядит хорошо, но подтвердить её соответствие требованиям и оформить необходимые документы не получается. Мы слышим такие истории не впервые. И детали часто повторяются. Пока рынок сосредоточен на том, как придумать выразительную площадку, гораздо меньше внимания уделяется тому, как довести её до безопасной эксплуатации и открытия. А это разные задачи — и разные компетенции. Безопасность игровой площадки складывается не только из выбранного оборудования. Важны расчёт зон безопасности, взаимное расположение элементов, покрытие, высота свободного падения, монтаж и дальнейшая эксплуатация. В ЧЕХАРДЕ мы считаем: разговор о требованиях безопасности должен начинаться одновременно с разговором об идее и эскизе. Потому что исправлять уже построенное обычно сложнее, дольше и дороже, чем вовремя задать ключевые вопросы на старте. Если вы столкнулись с похожей ситуацией — вы не одни. И чем раньше подключается профильная экспертиза, тем больше у проекта возможностей спокойно дойти до открытия. *Все фото из архива реализованных объектов Бюро ЧЕХАРДА.

Вышла статья Марии Помеловой в журнале Брусники — и это разговор не о том, какой должна быть детская площадка. Это разговор о городе, который ребёнок видит снизу. О пути до школы, где хочется не только быстрее добраться, но и рассмотреть витрину, посчитать ступени, спрятаться в тени дерева. О дворе, где можно встретиться с друзьями. Об остановке, на которой есть чем заняться во время ожидания. О маршрутах, которые становятся понятными и безопасными не только взрослому, но и человеку ростом один метр. Детство происходит не внутри одной огороженной площадки. Оно происходит по дороге, в парке, в очереди за кофе, у подъезда и на городской площади. В своей авторской колонке Мария Помелова, сооснователь бюро ЧЕХАРДА, предлагает посмотреть на город с точки зрения ребёнка — и вспомнить, что по-настоящему интересная среда не развлекает по расписанию, а оставляет пространство для самостоятельного опыта, движения и открытий. *Все фото из архива реализованных объектов Бюро Чехарда.

Наблюдение, а не инструкция Почему фраза «мы сами справимся» может дорого стоить в детской архитектуре. Мы видим в практике похожие ситуации: площадка уже построена, выглядит убедительно, но на этапе подтверждения соответствия обнаруживаются требования, которые не были учтены в проекте. Исправления в этот момент могут потребовать серьёзной доработки уже смонтированного объекта. Есть понятная иллюзия: если концепцию площадки может придумать любой архитектор, значит, весь путь до открытия и дальнейшей эксплуатации тоже можно пройти без профильной экспертизы. На бумаге это иногда кажется возможным. На практике расчёт зон безопасности, взаимного расположения элементов, подбор покрытия под разную высоту свободного падения, а также проверка рисков застревания частей тела или одежды — отдельная дисциплина. Она не всегда совпадает с логикой красивого мастер-плана. Самое сложное — что такие вопросы часто возникают тогда, когда деньги уже потрачены, бетон залит, а оборудование смонтировано. Поэтому ключевые вопросы о безопасности важно задавать в самом начале — одновременно с разговором о концепции, материале и сценариях игры. *Все фото — из архива реализованных объектов бюро ЧЕХАРДА.

Как создаётся место, которым хочется пользоваться? Неделю назад Мария Помелова, сооснователь бюро ЧЕХАРДА, провела архитектурную смену ПОЛЯ в лагере «Фантастика». Дети наблюдали, где хочется задержаться, а где — пройти быстрее. Замечали, как люди двигаются по территории, изучали растения и материалы, искали сценарии, которых здесь пока не хватает. Затем появились первые идеи: место для наблюдения за птицами, точка отдыха, объект для игры, новая причина остановиться на привычном маршруте. Дальше — эскизы, макеты, разговоры и проверка решений. Что-то менялось в процессе, что-то собиралось заново. И только после этого идеи стали превращаться в реальные объекты. Так работает соучастное проектирование: будущие пользователи не просто приходят в готовое пространство, а получают возможность внимательно его прочитать, предложить своё решение и увидеть, как оно становится частью места. Для нас это важный опыт. Пространство начинает работать точнее, когда в его создании участвуют те, кому предстоит с ним жить, играть и встречаться каждый день.

Что происходит до открытия Обычно площадка появляется в жизни района в один день. Вчера здесь была стройка. Сегодня — лента, фотографии, первые дети на качелях. Но у места есть ещё один важный момент — время перед открытием. Когда основные конструкции уже собраны, пространство почти готово, а вокруг всё ещё можно увидеть, как оно появляется. В ЧЕХАРДЕ мы называем этот этап Открытой стройкой. Это не экскурсия на объект и не детская игра в строителей. Это часть проекта, в которой дети, родители и жители могут подключиться к заранее подготовленным задачам — вместе с архитекторами и профессиональной строительной командой. Основную, технически сложную работу всегда выполняют специалисты. А участникам остаются реальные, понятные и безопасные действия, которые становятся частью будущей площадки. Так знакомство с местом начинается ещё до того, как оно официально открылось. *Все фото — из архива реализованных объектов бюро ЧЕХАРДА.

Как площадка стала объектом регулирования Первые площадки создавались как более безопасная альтернатива городским улицам. Но со временем сама площадка стала объектом всё более детального контроля. Сегодня игровое пространство — это не только идея, материалы и сценарии игры. Это ещё и нормы, зоны безопасности, покрытия, расчёты и сертификация. В этом есть важная задача для проектировщика: сохранить в регулируемом пространстве возможность для самостоятельной игры, исследования и небольшого риска — того самого, без которого ребёнок не учится оценивать свои силы и принимать решения. Не противопоставлять безопасность и свободу, а искать между ними точный баланс. Так, чтобы пространство было надёжным для ребёнка — и при этом оставляло ему место для собственного опыта. *Все фото — из архива реализованных объектов бюро ЧЕХАРДА.

+1

Площадка без готового сценария. В 1943 году, в Дании, в районе Эмдруп на окраине Копенгагена открылась первая «площадка из мусора» — *junk playground*. На ней не было готовых горок, качелей и правильного маршрута игры. Вместо этого — доски, ящики, верёвки, кирпичи, колёса, куски ткани и инструменты. Дети сами решали, что будет происходить с этим местом сегодня: строили, разбирали, переделывали, начинали заново. Взрослый был рядом не для того, чтобы придумать игру, а чтобы поддержать её, когда это было действительно нужно. Позже такие площадки назовут «приключенческими» — *adventure playgrounds*. Но в основе всё та же простая мысль: ребёнку не всегда нужен готовый объект и прописанный взрослым сценарий. Иногда ему нужны материал, пространство и право самому решить, что с ними делать. Для нас это важная история: самая интересная игра часто начинается не там, где всё уже придумано за ребёнка, а там, где есть возможность что-то придумать самому. *Все фото — из архива реализованных объектов бюро ЧЕХАРДА.

Когда площадка впервые «подумала» о возрасте 1894 год — момент, когда площадка перестала быть просто песочницей. Через девять лет после бостонской истории с песком социальная реформаторка Джейн Аддамс открывает в Чикаго Hull House — двор в три четверти акра, где в одном пространстве уживаются качели, песочницы, конструкторы из блоков, уменьшенные поля для игры в мяч для подростков и майское дерево‑карусель для самых маленьких. Это, по сути, первая зафиксированная попытка спроектировать игровое место, сразу думая о разных возрастах, а не о «детях вообще». Сегментация, которую мы сегодня почти автоматически закладываем в любой проект (зона для малышей, для среднего возраста, для подростков), началась именно там, во дворе Hull House в начале XX века. К 1906 году вокруг этой идеи в США уже формируется Playground Association of America, а в 1909‑м Массачусетс первым обязывает города с населением от 10 000 человек иметь общественные площадки: площадка перестаёт быть частной благотворительностью и становится элементом городской инфраструктуры. *Все фото — из архива реализованных объектов бюро ЧЕХАРДА.

Куча песка, которая изменила мир. В 1885 году детская площадка начиналась с кучи песка во дворе часовни. Идея специально организованного места для детской игры родилась не из заботы об играх как таковых, а как ответ на кризис урбанизации. В Бостоне благотворительная организация просто высыпала кучу песка во дворе часовни на улице Парментер, вдохновившись немецкими «песочными садами» в Берлине, куда песок для детской игры начал складывать местный политик ещё в 1880‑х. Показательная деталь: американский врач Мари Закржевская съездила в Берлин, увидела эти песочные горки — и просто порекомендовала идею председателю Массачусетской ассоциации гигиены. Так один частный визит запустил движение, которое через сто с лишним лет привело к тому, чем мы занимаемся сегодня. Дети иммигрантских семей в трущобах играли прямо на улицах, забитых опасным транспортом — и куча песка стала первым в истории специально созданным безопасным местом для детской игры в городе. *Все фото — из архива реализованных объектов бюро ЧЕХАРДА.

Дарья Бычкова для Афиша Daily: «Когда фотокамера стоит на уровне лица ребенка, мы наблюдаем не привычный город, а колени, обрезы юбок, сумки в руках взрослых, колеса машин, икры ног и покрытие мостовой. Такая картинка обычно поражает аудиторию: „В смысле? Ребенок правда видит мир так?“ Это совсем другая оптика: взрослый город превращается для ребенка в набор ног, колес, бордюров, нижних краев вещей и случайных препятствий. Детский город неверно сводить к одним только игровым площадкам: ребенку нужно гораздо больше, чем «пластиковый загон с горками». *Все фотографии - из архива реализованных проектов бюро ЧЕХАРДА

Диагноз рынка Построить детскую площадку сегодня легко. Сертифицировать — нет. За последние пару лет мы всё чаще видим один и тот же сюжет: Заказчики и даже архитекторы берут на себя детские площадки без профильного бюро. Логика понятна: придумать концепцию вроде может почти каждый, материалы доступны, подрядчиков полно — что тут сложного? Сложность всплывает позже. Когда площадка уже построена, выясняется, что есть ещё детский регламент ТР ЕАЭС 042. Он требует не просто «безопасного оборудования», а именно безопасного оборудования для детских игровых площадок — с защитой жизни и здоровья детей на всех этапах: от проекта до эксплуатации. Это не эстетика и не то, что видно на рендере. Это расчёты, которые либо заложены в проект с самого начала, либо потом площадку не получится сертифицировать без демонтажа. Мы в ЧЕХАРДЕ регулярно видим уже построенные объекты, которые застряли именно здесь. И это не вопрос бюджета или «желания сделать хорошо». Это вопрос, который просто не прозвучал вслух на этапе эскиза. А когда площадка готова — задавать его уже поздно. *Все фотографии - из архива реализованных проектов бюро ЧЕХАРДА

Продолжение: как embodied learning выглядит на площадках ЧЕХАРДЫ Мы в ЧЕХАРДЕ много лет наблюдаем одно и то же. В гладких, предсказуемых пространствах дети быстро выдыхаются: сценарий ясен, тело почти не задаёт вопросов. А в сложной, неровной, «живой» среде — деревья, перепады высот, неидеальные формы — игра может продолжаться часами. Каждый проход немного отличается, и тело всё время думает вместе с головой. Нам близко думать о наших проектах так: мы не просто ставим «игровое оборудование, а создаём архитектуру, в которой у ребёнка есть с кем разговаривать — с деревом, рельефом, ветром. И в этом разговоре тело становится его главным языком. *Все фотографии — из архива реализованных проектов бюро ЧЕХАРДА

Про embodied learning: почему учиться важно не только головой Часто кажется, что «учёба» — это когда ребёнок сидит за столом, слушает и пишет что‑то в тетрадь. Но современные исследования всё настойчивее повторяют: мы учимся не только головой, но и всем телом. Это направление называют embodied learning — «воплощённое обучение». Оно исходит из простой вещи: мышление, движение, чувства и восприятие пространства работают как одна система, а не как отдельные модули. Если смотреть не в теорию, а в живой эпизод, всё становится понятнее. Когда ребёнок карабкается по живому дереву, он одновременно считывает форму ствола и веток, оценивает расстояние, ищет опору, просчитывает риск и свой маршрут. В этот момент мозг не отделён от тела: работают мышцы, вестибулярный аппарат, внимание, страх и интерес — и ребёнок сам решает, сделать ещё шаг или пока хватит. Исследования показывают, что такие телесные, пространственные переживания помогают детям лучше понимать мир и удерживать опыт надолго. Продолжение — в следующей части. Все фотографии — из архива реализованных проектов бюро ЧЕХАРДА

+2

😅Как современные дворы становятся конкурентным преимуществом ЖК На Форуме недвижимости «Движение» Мария Помелова, сооснователь бюро «Чехарда», рассказала о том, как меняется подход к созданию жилой среды. Команда реализовала 96 проектов по всей России, включая крупнейшую детскую площадку в Казани площадью 5 500 м² и игровое пространство в Доме культуры «ГЭС-2». Главная идея выступления: сегодня родители покупают не квартиру, а выбирают среду, в которой будет расти ребенок. Ключевые принципы: 🥳двор — пространство развития; 🥳среда должна помогать детям больше общаться; 🥳инклюзивный подход, учитывающий не только физические особенности, но и ментальное здоровье; 🥳использование цифровых решений — интерактивного света, звука, образовательных маршрутов и игровых механик. 🥳«стерильные» игровые пространства ограничивают воображение; 🥳дети могут участвовать в создании площадок; 🥳двор становится местом, где младшие учатся у старших. Мне повезло лично познакомиться с Марией и подробнее узнать о ее подходе к созданию детских пространств. Я начала по-другому смотреть на дворы в ЖК. ❤️ Теперь, подбирая недвижимость для клиентов, мы обращаем внимание на то, какой опыт будет получать ребенок, выходя во двор. 💬 Ника Вайчулис | Недвижимость

Нас опубликовал UrbanNext — международный архитектурный ресурс. Статья про то, как мы работаем с деревьями в их неизменённой форме: с живыми изгибами, сучьями, нестандартной геометрией: Обычно архитектор сначала придумывает форму — и под неё ищет материал. Здесь порядок обратный: сначала дерево со всей своей непредсказуемой геометрией, потом — проект. Почему это сложно: под такие деревья нельзя взять готовые расчёты. Каждое дерево — отдельная задача. Сначала 3D-сканирование прямо в лесу, потом фотограмметрия, потом — проект под конкретный изгиб конкретного ствола. И только потом — аккуратная заготовка. Никаких стандартных брусьев, никакой линейной геометрии — только то, что выросло само. Смотреть статью →

+1

Про лазание и риск. Норвежская исследовательница Эллен Сандсетер много лет изучает «рискованную игру» — моменты, когда ребёнок лезет выше, чем обычно, раскачивается до лёгкого страха или пробует нестабильные опоры. В своих работах она показывает: такой опыт помогает детям становиться увереннее, устойчивее к тревоге и лучше различать, где реальная опасность, а где управляемый риск. Когда мы полностью убираем риск из игры, мы не столько защищаем ребёнка, сколько лишаем его тренировки, которую он не может получить из инструкций и разговоров. Систематические обзоры по физической активности у детей показывают похожую картину: регулярное активное движение на улице связано с лучшими показателями физической формы, внимания и учебных результатов по сравнению с малоподвижным режимом. Проще говоря, ребёнок, который много двигается, не только сильнее и выносливее, но и лучше держит фокус. Конструкция, где можно залезть выше, чем обычно, повиснуть вниз головой и самому выбрать маршрут, — это не «опасная площадка», а среда, которая одновременно тренирует тело, голову и чувство меры. Разница между действительно опасной и развивающей средой не в отсутствии риска, а в том, насколько осознанно и честно этот риск спроектирован.

Хорошая детская площадка интересна и взрослым — но не лавочками и кофе рядом, а тем, что у пространства есть вопросы без готовых ответов: форма не объясняет себя сразу, а приглашает разобраться внутри. Мы привыкли думать о площадке как о наборе функций — качели, горка, «где побегать». Но цепляет не список объектов, а ощущение, которое остаётся после встречи с местом. Дети легко входят в этот режим: постоянно примеряют пространство на себя — «а если залезть, обойти, посмотреть изнутри». Взрослые чаще застревают в роли наблюдателя: стоят по периметру и следят, чтобы никто не упал. Нам интересно проектировать среду, где эти две оптики встречаются — не детская зона с лавочками отдельно, а место, где ребёнок и взрослый решают разные задачи рядом, и обоим не скучно. Для ребёнка это поле эксперимента: лезть, сомневаться, спорить с формой. Для взрослого — шанс снова оказаться там, где не всё понятно заранее, и можно не только страховать, но и удивляться. Граница между «просто площадкой» и объектом, который работает как искусство в городе, тоньше, чем принято думать — и нам интересно быть именно на этой линии, где играют, думают и удивляются вместе, а не по разным сторонам бордюра.

Мастерплан: форма уже неплоха — что дальше? За последние десять лет детские площадки в России действительно сильно изменились. Дерево вместо железного хлама, продуманные маршруты вместо хаотичных конструкций, внимание к возрасту детей, а не просто «один комплекс на всё». Безопасные материалы, нормальная толщина покрытия, понятные стандарты — всё это стало базой. Хорошая площадка перестала быть чудом, превратилась в «минимум приличия», без которого уже странно выходить на рынок. Мы как отрасль научились многому. Умеем делать конструкции по нормам, работать с фактурами и цветом, вписывать игру в ландшафт, думать о том, что нужно малышам, а что — подросткам. И всё равно остаётся неприятный вопрос, который рано или поздно догоняет каждого, кто этим занимается всерьёз. Если форма уже неплохая, почему дети не стали заметно счастливее, подростки всё так же сидят в телефонах, а вандализм никуда не делся? Мы всё чаще видим одно и то же: площадка живёт своей жизнью, люди вокруг — своей. Есть объект, но нет отношений между ним и теми, для кого он якобы сделан. Кажется, мы упёрлись в потолок качества формы. И дальше работать нужно не с тем, «какой ещё трюк придумать в конструкции», а с тем, как вокруг неё появляется связь: ребёнок — место, семья — место, соседи — место. Именно с этого места для нас начинается следующий мастерплан: не «как построить ещё одну красивую площадку», а «как сделать так, чтобы у неё вообще появилась своя история и свои люди».

+2

Почему детская площадка стала решающим фактором при выборе жилья 🩶 Еще 10–15 лет назад площадка во дворе была приятным бонусом. Сегодня — 56,7% родителей называют детскую инфраструктуру одним из ключевых критериев при покупке квартиры. Разбираемся, что изменилось: ⭐️ Девелоперы продают не метры, а среду Квартира — уже не главный продукт. Покупателю продают образ жизни: лобби, озеленение, общественные пространства и площадку как их часть. Авторская концепция помогает ЖК выделиться среди конкурентов и стать узнаваемым. ⭐️ Изменилось понимание детского развития Площадка перестает быть местом развлечения и становится пространством развития. Над концепциями работают не только производители оборудования, но психологи, педагоги, ландшафтные архитекторы — учитывают возрастные сценарии поведения детей. ⭐️ Международный опыт меняет подход Скандинавские и европейские практики принесли идею риск-ориентированной игры, природных материалов и самостоятельного исследования среды. Вместо серийного набора «горка-качели-песочница», игровые ландшафты со своим сюжетом и характером. ⭐️ Площадка стала частью бренда Уникальные игровые пространства одни из самых фотографируемых и узнаваемых элементов ЖК. Роль визитной карточки переходит от фасада и входной группы к двору. Именно поэтому сегодня все чаще говорят не о «детской площадке», а об «игровой среде» — разберем это 15 июля в 18:30 на онлайн-дискуссии «Детство в масштабе 1:1» с архитекторами и девелоперами, которые такие пространства проектируют и внедряют! 🖇️15.07, 18:30, онлайн ↗️ Регистрируйтесь по ссылке