В 1938 году в Нью-Йорке произошло событие, которое долго оставалось почти незамеченным. Актёрская студия Group Theatre, где преподавал Ли Страсберг, распалась из-за внутреннего конфликта — актёры не могли договориться, что важнее: строгая внешняя форма или личное переживание на сцене. После распада часть труппы ушла в кино и принесла с собой метод работы с внутренним опытом. Уже через несколько лет именно эти актёры — выпускники студии Страсберга — стали лицом нового голливудского реализма. Марлон Брандо, Монтгомери Клифт и позже Аль Пачино демонстрировали на экране непривычную для своего времени «некрасивую», неровную, но абсолютно живую игру. Почти парадоксально, но в это же десятилетие в СССР был запрещён театр Всеволода Мейерхольда, а сам режиссёр арестован. Его биомеханика считалась формалистской и опасной, хотя именно она давала актёру точный инструмент управления телом и вниманием. Исторический факт в том, что оба подхода — и метод Страсберга, и система Мейерхольда — были радикальными именно потому, что вскрывали механику творчества, а не оставляли актёрскую игру на уровне «таланта». Для истории театра и кино это был момент перелома: актёр перестал быть исполнителем роли и стал соавтором формы и смысла. На этом соединении и построена «Творческая лаборатория» в Orator Club — работа с переживанием по Страсбергу и структурой по Мейерхольду как единым инструментом современного актёра и мыслителя.