В славянском календаре день зимнего солнцеворота 21 или 22 декабря не был временем торжества. Это был самый короткий день года и один из самых холодных. День Карачуна - божества смерти и подземного холода. Само его имя восходит к древнему "карачить" - пятиться. В народном представлении в этот момент солнце буквально пятилось задом, уступая территорию вечной ночи и мертвящему ступору. Но за мифическим именем скрывался куда более приземленный, физиологический ужас. Подлинный Карачун - это дух скрюченности, воплощение предсмертной судороги и спазма. В отличие от более позднего, одомашненного Деда Мороза, лютый Карачун олицетворял смерть внезапную и жесткую. Он не предупреждает болезнью и не ведет долгих бесед. Он просто приходит и трогает посохом - мгновенно выключая жизнь. Этот след отчетливо сохранился в языке: "окочуриться", "карачун ему пришел", "скорячило". Все это описание одного и того же финального спазма, Печать Карачуна видели во всем искривленном и деформированном - от сгорбленных стариков и кривых деревьев до старых, облезлых веников. В эту ночь мир замирал в ожидании сигнала - переворота медведя в берлоге. Считалось, что на солнцеворот зверь сменит позу (в реальности он ворочается по 3-5 раз на ночь), значит, зима прошла половину пути и весна "получила шанс на рождение". Чтобы пережить это время, соблюдали жесткий режим тишины. Избегали лишних слов и дальних дорог, опасаясь слуг подземного бога - медведей-шатунов, черных птиц и "заложных" покойников, выходящих на охоту и реагирующих на малейший шум. Слабеющему Солнцу помогали кострами на холмах, тепля небо. Себя спасали колядованием: надевая звериные шкуры и страшные маски, люди мимикрировали под свиту Карачуна, чтобы смерть приняла их за своих и прошла мимо. Мертвящему оцепенению противопоставляли ярую жизненную силу. Секс семейных и просто молодых пар становился магической технологией согревания мира. Пока одни пытались растопить хмарь жаром тел, другие в страхе выставляли за окно кисель или кашу. В общинах это не всегда одобряли - зачем подкармливать того, чьего присутствия нужно избегать? Ночные волки, съедавшие подношения, лишь усиливали ужас, подтверждая главное "Он действительно приходил..".