Когда итальянцы придумали пиццу, они хотели просто поесть. Скромная лепёшка с томатами и сыром — перекус рабочих. С эмигрантами она уехала в США, где ей добавили пепперони, множество сыров, колбаски, яйца, зелень и сырный бортик, коробку, слоган «hot and ready» и сделали из пиццы глобальный фаст-фуд. Такое учёные назвали «эффектом пиццы» — когда что-то местное уезжает за границу, там проходит апгрейд и возвращается домой звездой. Йога уехала из Индии как духовная практика, а вернулась как фитнес для тех, кто носит лосины и считает, что «чакра — это мышца». Суши сбежали из Японии как комочек риса с сырой рыбой— а вернулись в сладком соусе «спайси», с авокадо и сыром «Филадельфия». Эспрессо покинул Рим в напёрстке (ну не делали в Италии больший чашек!), а прилетел обратно из Сиэтла — в ведре с карамельным топпингом и именем «латте». Даже мексиканские тако, пережив детство в Техасе, теперь возвращаются домой под гордой вывеской «Tex-Mex style» с начосами - которых никогда не было в Мексике. Но самое интересное в другом - страна-создатель говорит: «Ну раз вам так нравится — значит, так всегда и было». Италия сегодня гордо продаёт американскую пиццу как «древнюю итальянскую классику». Индийские студии предлагают западные версии йоги «для настоящих просветленных». В Японии можно купить «настоящие калифорнийские роллы от мастеров суши». И все делают вид, что именно так задумывалось с самого начала. Культура уезжает босиком, а возвращается в кроссовках с логотипом.