Нахожусь под большим впечатлением от совместного альбома Золотых зубов и Ивана Лужкова. С одной стороны, это логично, учитывая, что я все-таки фанат Зубов и не могу представить, чтобы они выпустили что-то, что мне не понравится. С другой стороны, как-то так вышло, что я до этого вообще ничего не знал про Ивана Лужкова, хотя мой ереванский приятель, в прошлом — матерый музыкальный журналист Миша Бинг, заверил меня, что он был любимцем «Афиши» и вообще на слуху. А мне пришлось его гуглить. Гугля, я узнал, что он когда-то был частью Монти Механик. Вот Монти Механика я знал и любил, хотя его последние комментарии про Сироткина довольно кринжовые, конечно. А про Лужкова ничего не знал. На альбоме, замысловато названном «Нет, это я хочу умереть в Новом Орлеане» (отсылка к отсылке Марка Козелека на дебютный альбом $uicideboy$, получается такая шуточная прямая: I Want to Die in New Orleans, I Also Want To Die In New Orleans, Нет, это я хочу умереть в Новом Орлеане), Лужков и Зубы рассказывают многоплановые, детально продуманные, зачастую довольно страшные истории, похожие на какой-нибудь сборник художественных рассказов от издательства Penguin Books. Истории обрамлены в среднее арифметическое между меланхоличными битами Зубов и сингер-сонграйтерским и продюсерским талантом Лужкова. Ориентиром для альбома был проект Sun Kil Moon Козелека — возможно, главного любителя рассказывать долгие, изобилующие откровенными фактами из жизни истории под неспешную музыку с сэдкором и современным фолком в основе (особенно ему удался альбом Benji 2014 года, это до сих пор фаворит как среди фанатов, так и среди критиков). Но, как отмечал Жданов, в стиле Козелека удалось сделать ровно одну песню. Если я правильно понял Федин (гитарист Зубов и очень добрый человек) пост в его канале «Какофонус джаз», речь идет об открывающей альбом «Этим летом ничего не случится», которая лично мне напомнила даже не проекты Козелека (кстати, что касается его многочисленных релизов, лично я до сих пор не слушал ничего круче первого ԼP его группы Red House Painters, он у меня входит в топ три самых базированных сэдкор-альбомов, причем временами он на втором месте, временами на первом), а группу American Football — возможно, из-за вступающей на 18-й секунде трубы. Мои же пока любимые песни — «Петах-тиква», удивительная история про чудом не упавший самолет и его 103-его пассажира, который то ли был, то ли его не было, и почти десятиминутная «Слишком много случайных смертей» с такими разными частями Зубов и Лужкова. Женя из Зубов рассказал мне про эти песни и про релиз в целом: «Я слушал Ваню со школы, 15 лет назад впервые услышал. Потом нас свел общий знакомый — я Ване написал, и все как-то завелось. Первая песня для альбома — это как раз «Петах-Тиква». Были еще демки, но я веду отсчет от нее, потому что именно она задала контур альбома в плане текстов. Ваня предложил историю, я ее продолжил — и нам как-то стало понятно, что вот оно: каждая песня должна быть историей с сюжетом. Работа велась хоть и долго, но по факту, когда всерьез взялись, достаточно оперативно. Примерно половину песен предложил Ваня, примерно половину — мы. А дальше уже все достраивали. Ваня, во-первых, невероятный музыкант, а во-вторых, невероятный продюсер, способный привлечь к процессу самых разных людей и объяснить им, что от них вообще требуется. Я мечтал иногда: вот бы тут мужской хор. И Ваня находил мужской хор, условно. Мечтал: сюда бы саксофон живой. И Ваня уже привлекал Храмцевича. Ну, и так далее. Работалось легко, радостно и с большим удовольствием. Никто особо не думал, какие там у нас различия и кто как воспримет альбом. Просто делали с большим интересом, самим было неясно, что в итоге получится. Про «Слишком много случайных смертей»: опять же, Ваня вспомнил про короткометражку Макдоны, которую я тоже смотрел. Родилась идея сюжета. Я сообразил луп, быстро накидал свой текст, показал Ване. Он тоже быстро сочинил свои куплеты, а дальше долго и упорно думали над музыкой. Не хотелось песню перегружать, но не сразу поймали оптимальную аранжировку».