«Когда я шутил, было всем тяжело, хотели смеяться, но не могли» Новый альбом Золотых зубов разделил слушателей на два лагеря. Казалось бы, те, для кого это тольяттинское трио давно стало рецептом по приходу в себя, теплым обволакивающим одеялом, источником остроумных отсылок, более человечной версией макулатуры (без необходимости заправить кому-то в рот и под хвост), тортом, который можно съесть вместо того, чтобы слушать Викенда, любимой эмо-группой… Короче, группой, без которой жизнь уже не представляется, должны были принять и их новую ипостась, существенно контрастирующую с предальбомными синглами. Но нет — я лично знаю их поклонников, которым вообще не зашел их сотканный из пост-панка, дрим-попа и старого инди гитарный звук. Есть человек, который, послушав новый альбом (он называется так же, как и группа — «Золотые зубы»), всерьез думал о том, чтобы не идти на концерт. Но есть ребята вроде меня, для которых Золотые зубы сохраняют свое обаяние в любом звуковом оформлении. Зубы менялись на каждом альбоме. Их музыкальный кругозор достаточно широк, чтобы не циклиться на чем-то одном. Но эти перемены никогда не отнимали у их музыки главного, той сердцевины, благодаря которой их аудитория неуклонно растет без тик-токов и рилсов. Мне кажется, она растет примерно по тем же каналам и теми же способами, к каким прибегали — вернее, не прибегали, оно само получилось — наши любимые эмари из American Football и других подобных групп. Сарафанное радио, онлайн-сообщества, музыкальные каналы — как будто и не было всех этих лет. Обаяние альбома «Золотые зубы» как раз в этом. В близости от узнавания любимых жанров и знакомых образов. Непонятно чья машина, которая уже десять лет стоит во дворе, заброшенный фудкорт, покинутое придорожное бистро, Бил Мюррей из «Сломанных цветов», застолье с шутками от отца, старые ДК. Детство было счастливым, потому что можно было делать ставку на будущее, а дальнейшая судьба оказалась даже если не несчастливой, то куда грустнее, чем хотелось бы. Песня «Несмешной стендап», на шестое прослушивание ставшая любимой, во многом об этом: глядя не отца-душу компании, испытываешь восторг и веришь, что сможешь так же, а со временем понимаешь, что рекламщики Nike своим слоганом «Просто сделай это» тебя дурили. Хорошо хоть рядом есть друзья, которые изо всех сил стараются смеяться, но не могут. Музыка тут очень похожа на бодрые треки Slowdive, и вот эта обволакивающая красота дрим-попа снижает градус тоски, которой на этом альбоме как будто больше, чем раньше, но она какая-то возвышенно-отсраненная. Словно ты, поняв, что подачек от реальности ждать не приходится, начинаешь ценить простые вещи. Книга «Ложится мгла на старые ступени», в честь которой назван один из треков, была как раз об этом: дедушка главного героя не стал ждать, когда репрессии ударят по его семье, и перевез своих родных в Северный Казахстан, где все жили дружно, но тяжело. И мы наблюдаем, как в наработнном цикле повседневности рождается настоящая близость. Коля Редькин похвалил альбом за ощущение спокойствия среди бури, Костя Сперанский — за удивительное совпадение будничного и сокровенного. Оба написали плюс-минус то, что и я мог бы сказать, и написали лучше меня. Но я вспоминаю пост Коли Овчинникова (тоже хороший, на самом деле, я даже не сердился тогда). Там он описал музыку этого альбома как «печальный реализм от имени нормиса с запросами чуть выше среднего», добавив, что его раздражает в них отсутствие возвышенности... <...>