Живу с людьми, которые видят и не понимают меня, или с невидимым, которого я не постигаю. Мрак грехов заслоняет его, когда убийственный свинец онемел в теле моем; предо мною мелькнул отблеск взора его, когда лезвие меча отвратилось от головы моей. Кто следовал за мною в глубину казематов? Кто облегчал тягость цепей моих и врачевал их язвы? Невидимый хранитель судьбы моей. Он не может явиться мне прежде смерти моей, но окружает меня свидетельствами своего присутствия: хижина в заточении имеет для меня всю прелесть крова родительского; я безмятежен среди опасностей; независим в стеснении, счастлив в уединении. Теперь верно знаю, что господь послал ангела своего и избавил меня от руки Ирода и от всех ожиданий народа иудейского. Пишет декабрист Михаил Лунин 29 сентября 1836 года своей любезной сестре, Екатерине Сергеевне Уваровой, из поселения в селе Урик близ Иркутска, где оказался после того как отбыл срок на каторге в Читинском остроге и Петровском заводе.