98-летний Клаус Калльман девять лет судится с парижским музеем Орсе за картину Винсента ван Гога «Госпиталь Сен-Поль в Сен-Реми-де-Прованс» 1889 года. Калльман уверяет, что помнит её с детства на стене виллы деда, и что нацисты разграбили семейную коллекцию, а значит полотно принадлежит ему. Дед истца, Феликс Калльман, был берлинским юристом и коллекционером, управлял ламповой компанией и киностудией. В июне 1932 года он письмами пытался продать этого ван Гога берлинской Штатсгалерее, но покупатель отказался, сославшись, что у него «уже есть несколько ван Гогов». Дальше след картины теряется до февраля 1934 года, когда картина всплывает в парижской галерее Поля Розенберга. При этом непонятно, как полотно туда попало. Комиссия по реституции имущества и компенсации жертвам антисемитских преследований в мае не смогла вынести однозначный вердикт. Её глава Давид Зиви считает, что семья несомненно пострадала от антисемитских преследований, но доказать, что именно этот ван Гог был среди награбленного, трудно. Главный вопрос, считать ли вынужденной любую продажу, совершённую немецким евреем в самом начале 1933 года? Согласимся, что не всякая утрата еврейской семьёй имущества автоматически означает грабёж. Всё-таки между свободной сделкой в 1932 году и продажей под давлением после прихода Гитлера к власти проходит вполне ощутимая граница. Дело будут слушать в сентябре. Адвокат, естественно, напоминает, что для 98-летнего истца каждая неделя может быть решающей