Хотел написать об этой довольно бессмысленной выставке в Голливуде с заглавием Barbi to Anna Karenina в ключе, что Барби и Анна Каренина могли встретиться только в Голливуде. Но потом подумал, вообще у Барби и Анны Карениной только на первый взгляд ничего общего. Анна Каренина возникает в русской литературе в момент, когда Российская империя входила в иную историческую эпоху: отмена крепостного права, индустриальное переустройство, возникновение новых социальных ролей, старая мораль теряет свою власть, хотя все еще делают вид, что принимают ее всерьез. И вот Анна, которая оказывается парией в насквозь лицемерном обществе, нет, она никакая не грешница, просто следует велению сердца открыто, бросая вызов двойным стандартам - эдакая ошибка системы, женщина, которая не просто нарушает супружескую верность, а разрывает неписанный общественный договор. Героиня выбирает жизнь по любви вместо жизни по правилам и поэтому должна умереть. Поезд это не экзистенциальное возмездие, а логика эпохи. Эпоха перемен сначала сулит свободу, а потом переламывает тех, кто поверил ее обещаниям. А что Барби? Она тоже руководствуется желаниями, но ее желания не оборачиваются никакими рисками. Это такая Анна, которой разрешили хотеть карьеры, идентичности и любви. Одно условие - желать не всем сердцем и лишь того, что не требует жертв и разрушений устоев. Барби ничего не теряет, потому что в мире позднего капитализма потери никого не красят. Страсть больше не запрещают, а эффектно преподносят. Протест делают частью образа, стремление к свободе - элементом моды, а счастье полезной привычкой. Барби не бросается под поезд, она отдается бесконечному потоку одноразовых нарративов, и еще неизвестно, что из этого большая трагедия? И вот, если изощриться, то Барби и Анна могут показаться двумя версиями одной и той же женской мечты - но в двух разных обществах.