Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя

Путешествие в Наньпи: как Азия отменяет западное искусство Посмотрел в музее Baietan новую выставку «Путешествие в Наньпи», объединяющую китайских и корейских художников. Кураторы Ли Чжинмён (Корея) и Ван Шаоцян (Китай) решили рубить с плеча: западное современное искусство якобы зашло в тупик, и теперь Азия будет показывать, как надо. Директор музея Ван Шаоцян в кураторском тексте прямо пишет, что пока западное искусство опирается на «формальную автономию и рациональный анализ», восточноазиатские художники отталкиваются от глубокого духовного поиска. Ли Чжинмён идет еще дальше, заявляя, что после всей западной деконструкции осталась только онтологическая пустота. И чтобы эту пустоту заполнить, Восток предлагает «конкретное мировоззрение соучастия и общности» и единства человека с природой. Цель заявлена масштабная: Азия больше не хочет быть просто «участником» глобальной арт-сцены, она становится «инициатором». Не слишком ли это удобный риторический прием – назначить Запад исключительно «бездуховным» и сугубо «рациональным»? Как будто в западном искусстве не было ни мистических поисков абстрактных экспрессионистов, ни религиозной глубины видеоарта того же Билла Виолы. Создание такого картонного чучела «рационального Запада» – это отличный пиар-ход, чтобы эффектнее продать свой собственный путь, который Ли Чжинмён красиво называет «древним будущим». Деколониальный дискурс оказался отличным инструментом, чтобы элегантно заявить о собственной гегемонии. Но стоит перевести взгляд с кураторских экспликаций на сами работы, как на практике провозглашенный отказ от западного модернизма оборачивается его буквальным воспроизведением. Например, масштабная серия Чжан Яньцзы «Ее 24 сезона» (фото 1) – аккуратные ряды объектов в прозрачных акриловых боксах. Кураторы утверждают, что в ней современность сплетается с традиционной китайской культурой. Но проект выглядит в духе любой европейской ярмарки, абсолютно глобально. Или инсталляция «Различный ландшафт» китайского художника Ван Гофэна. Внезапно – перевернутая вверх ногами Москва (фото 3). Художник взял сталинские высотки (в центре узнается здание МГУ) и архитектуру бывшего соцблока, напечатал на прозрачной пленке и подвесил в пространстве. Смотрится как сухой, холодный западный концептуализм. Когда нужно препарировать историю идеологий, хваленое единство с природой куда-то бесследно испаряется. В корейской части выставки Пак Хун Сон (Park Hoon-sung) выставляет глухие черно-серые холсты (фото 4) – чистейший Эд Рейнхардт или Марк Ротко. А работа «Момент» (фото 5) художника Джей Ёна (J Young) представляет собой практически пустой белый лист. Икона западного минимализма, которую мы видели сотни раз от Раушенберга до Мандзони. Но кураторский текст строго запрещает нам думать о западном формализме. Нам сообщают, что это «остановка времени», и стоя перед белым листом зритель должен спрашивать себя не «что я вижу?», а «как долго я смогу здесь оставаться?» Текст к работам Чхве Мён Ёна (Choi Myoung Young) звучит как выдержка из учебника по американскому минимализму. Кураторы говорят, что здесь «вопрос не в том, что писать, а в том, как живопись может существовать». Тут тебе никакого Дао и единения с природой – это чистый Клемент Гринберг и классический западный формализм (фото 6). Или серия абсолютно белых холстов художника Се Молиня. В описании честно сказано, что проект называется «Белое на белом в цифре» (фото 7). Взять самый радикальный жест русского авангарда 1918 года (при этом никак его не упоминая), исполнить его с помощью «машинной живописи» и выставить как преодоление западной парадигмы – что это, расчет на нашу амнезию, неподготовленность азиатского зрителя или неприкрытый постмодернистский цинизм? Но абсолютный чемпион выставки – сам директор музея и со-куратор Ван Шаоцян. Да, он включил в экспозицию собственные работы. И как же главный критик «западного рацио» иллюстрирует восточную духовность? На его холсте (фото 8) размашистой каллиграфией выведена главная догма западной аналитической философии: цитата из Людвига Витгенштейна («Границы моего языка означают границы моего мира»). Апеллировать к австрийскому логику, чтобы доказать превосходство азиатского пути – гениальная идея. Справедливости ради, на выставке есть работы, где восточная телесность и память работают без концептуальных костылей. Это серия «Пепел» (фото 10) Мэй Фачая – монументальные темные панно и обугленные деревянные балки. Художник использовал настоящее обгорелое дерево и пепел от сгоревшего храма городского божества в своей родной деревне. Вот здесь кураторские слова про травму и культурные корни имеют какой-то смысл. Выставка оставляет двоякое послевкусие. Восток громко заявляет об отказе от западных лекал, но на деле художники говорят на универсальном, давно устоявшемся языке европейского и американского контемпорари-арта. Просто теперь этот язык заботливо обернули в тексты про энергию ци, даосизм и коллективную память. Получилась не отмена Запада, а его безупречная, очень качественная апроприация.