Чжочжоу и Хуэйнэн К шестому патриарху чань-буддизма Хуэйнэну у меня сформировалось особое, личное отношение. Еще в юности я читал его «Сутру помоста». Это, к слову, уникальный текст — единственный китайский буддийский трактат, удостоившийся высокого статуса сутры (обычно так называли слова самого Будды). Именно в ней Хуэйнэн заложил революционную для тех времен идею: природа Будды изначально присуща каждому человеку, а значит, просветление может и должно быть внезапным, здесь и сейчас. Гуанчжоу, где я живу уже много лет, тесно связан с его историей. В местном храме Гуансяо будущий патриарх принял монашеский постриг, и под небольшой каменной пагодой, по преданию, до сих пор сокрыты его остриженные волосы. В знаменитом храме Шести баньянов ему посвящен отдельный зал. Ездил я и в монастырь Наньхуасы на севере провинции Гуандун, в Шаогуане. Именно там Хуэйнэн ушел в нирвану, и там он до сих пор сидит в позе лотоса — его нетленное мумифицированное тело хранится в храме как величайшая реликвия. Эта мумия чудом пережила даже Культурную революцию, когда хунвэйбины пробили в ней отверстие, пытаясь доказать, что внутри спрятан каркас, но отступили, увидев настоящие кости. А на днях я заехал к родственникам жены в Чжочжоу (бывшую южную столицу киданьского государства Ляо под Пекином). И там удивительным образом обнаружился еще один храм Хуэйнэна! Оказалось, что корни патриарха именно здесь. Его отца, чиновника в Фаньяне (историческое название Чжочжоу), за провинность сослали на дикий и далекий тогда юг — в Линнань. Впоследствии там и суждено было родиться одному из главных духовных учителей Востока.