Конечно же, он никогда даже не был номинирован на «Оскар»: звезд «низкого жанра» академики к номинациям не допускают. Да Бронсон и не был великим артистом (что прекрасно осознавал): от него просто нельзя было оторвать глаз все время, что он находился на экране. Его некрасивость, его сила, его ощутимая стойкость и готовность к испытаниям - все сливалось для зрителя в магию, именно в те ощущения, которые он и хочет испытать в кинозале, увидев на экране уникального, ни на кого не похожего и дико притягательного актера. В 70-е ему подражали тысячи европейских, американских, да и советских парней. Даже Ингмар Бергман оценил его органику и хотел снять с ним фильм, но Бронсон отказался: «Все, что связано с Бергманом, это слабость и тошнота» (так и сказал, а что еще мог сказать?) Он иногда переживал, что не до конца реализуется как актер - только как типаж. Говорил об этом в интервью хмуро, так, что было похоже на рычание. Искал роли, в которых может проявиться - и находил, да только те американские драмы, где он более или менее, с его точки зрения, проявился, забыты сейчас намертво. Зато в жанре он стал божеством. В 70-е выражение «фильм Бронсона-Уиннера» звучало как ругательство для высоколобых критиков - и как гарантия немедленной радости для миллионов обычных зрителей. Сейчас, на долгих выходных, вспомните его, посмотрев или пересмотрев «Грязную дюжину» или «Пассажира дождя», «Жажду смерти» или «Механика», «Большой побег», «Однажды на Диком Западе» или «Прощай, друг». Это не экспонаты из музея кино, это фильмы, которые и сейчас живы. И не в последнюю очередь благодаря игравшему в них Чарльзу Бронсону. #юбилей #Чарлз_Бронсон #судьба_человека: часть III — кода