Актёр-чудовище: как Клаус Кински ел сигареты, разбивал стаканы голосом и отстреливал пальцы статистам. Исполнилось 100 лет со дня рождения гения. Когда читаешь про великого актера Клауса Кински, он порой перестает казаться человеком. Только «священным чудовищем» (и просто монстром). Феноменальным созданием природы, наподобие большой белой акулы, опасной для окружающих; разве что акулой руководят инстинкты, а Кински руководили эмоции, с которыми он едва ли мог (или считал нужным) как-то справляться. Ну, и рассказы про акул редко бывают смешными, а рассказы про поведение Кински иногда веселят человека, надежно отделенного от него десятилетиями. Хотя иногда не весело - холодок бежит за ворот. * * * Он родился в польском городе Сопоте (да, том самом, где потом проводился любимый советским народом конкурс песни); когда был ребенком, семья перебралась в Берлин. В автобиографии писал, что провел детство в бедности, намекал на инцестуальную связь с матерью - но автобиографии его, на каждой странице расцвеченной смачными драматическими подробностями, сильно верить не приходится. Так или иначе, в 16 лет - то есть в 1943-м - Кински призвали в армию. Естественно, фашистскую. «Когда я прочитал повестку, разрыдался. Не потому, что я трус - я никого не боюсь. Но я не хотел убивать и быть убитым». Он в конце концов был отправлен воевать в Нидерланды; если все-таки верить мемуарам, при первой возможности дезертировал, был пойман и приговорен к расстрелу, снова бежал, наткнулся на британский патруль и стал военнопленным. В автобиографии художественно описал лагерь, где их кормили только тушеной капустой и поили только водой. Голландцев, которые плевались в военнопленных, когда их сажали на корабль, чтобы отправить в Британию... Но тут и война закончилась; больных пленных отпускали домой первыми, и Кински делал все, чтобы заболеть - «всю ночь стоял голым, прислонясь к ледяным баракам, чтобы подхватить воспаление почек... Съел пачку сигарет, горячие сардины в масле, пил собственную мочу, лишь бы началась лихорадка, перепробовал все уловки, но бесполезно. Я провел в этом зоопарке [то есть в британском лагере] год и четыре месяца!» А потом он долго, с приключениями и в страшной нищете пытался добраться до Берлина, присоединился к странствующей труппе («там ставили оперетты, приходилось петь, но мне было плевать»). Узнал, что родители погибли («выстрел с низко летящего американского аэроплана попал матери в живот, истекая кровью в канаве, она курила и с беспокойством говорила о детях»). Клаус работал во многих театрах и труппах, с конца сороковых начал понемногу сниматься в кино - и за годы карьеры снялся в 130 фильмах, от «Страха» Роберто Росселлини до «Доктора Живаго» Дэвида Лина, от «На несколько долларов больше» Серджо Леоне до «Главное - любить» Анджея Жулавского, от «Золотой пули» Дамиано Дамиани до «Друга-приятеля» Билли Уайлдера. У него в фильмографии - и детективы (которые в ФРГ называли krimi), и спагетти-вестерны, и капустные немецкие вестерны по книжкам Карла Мая, и много откровенной ерунды. Его невероятно выразительное, ни на что не похожее лицо привлекало всех. Главными фильмами были пять, снятые «его лучшим врагом» Вернером Херцогом: «Агирре, гнев Божий» (1972), «Войцек» и «Носферату, призрак ночи» ( оба - 1979), «Фицкарральдо» (1982), «Зеленая кобра» (1987). Режиссер и актер познакомились, когда Херцогу было 13, а Кински - под 30: так получилось, что жили в одном пансионе. Херцог и его мать были двумя его обитателями, которые Кински не боялись, на остальных он нагонял ужас. Перед тем, как его приютила добросердечная домовладелица, Кински жил по соседству на чердаке (куда заселился сам и отказывался убираться прочь); завалил этот чердак листьями и на них спал, причем, отвергая одежду, ходил по чердаку голый (и в таком виде представал перед посетителями). В то время он играл в театре, и, если в зале кто-то кашлял, начинал орать на публику и швыряться в нее тяжелым реквизитом типа канделябров. #вековой_юбилей #Клаус_Кински #судьба_человека: часть I