Сухой закон в Российской Империи Император Николай Второй так любил свой народ, что отказался от пополнения государственной казны за счет заработка на человеческих слабостях. Так, 22 августа 1914 года, в разгар Первой мировой войны, Николай II повелел ввести запрет на продажу спирта, вина и водочных изделий до окончания военных действий, а по инициативе министра финансов Петра Барка указом от 16 сентября 1914 года эта мера была окончательно утверждена на весь период войны. Показательна и личная позиция императора: в письме дяде, великому князю Константину Константиновичу, он писал, что «уже предрешил навсегда воспретить в России казённую продажу водки». А ведь казённая винная монополия, введённая ещё при Сергее Витте в 1894 году, оставалась одной из главных статей бюджета Российской империи — накануне Первой мировой войны она обеспечивала от 26 до 32% всех государственных доходов. При этом, в стране действовало влиятельное трезвенническое движение, боровшееся с алкоголизацией населения. В XX век Россия вошла одной из самых непьющих стран мира. Потребление чистого спирта на человека в 1900 году составляло около 2,4 литров (для сравнения, в Норвегии потреблялись 17,5 л., в Дании — 7,9, в Австро-Венгрии — 5,5). Однако уровень пьянства к 1913 году вырос до 4,7 литров на душу населения, что можно связать с урбанизацией населения, в городах вчерашние набожные крестьяне часто отходили от традиционного образа жизни. Позднее, 27 сентября и 13 октября 1914 года, право запрещать торговлю спиртным на своей территории получили также городские думы, сельские общины и земские собрания. Этим правом активно воспользовались Петроградская и Московская городские думы, установившие у себя полный запрет на продажу вообще всех алкогольных напитков, включая вино и пиво, — даже в ресторанах первого класса. В отличие от классических «сухих законов» (например, будущего американского), российский запрет никогда не был полным по всей стране. Историки характеризуют его как «полусухой»: продажа водки была прекращена, но виноградные вина крепостью до 16 градусов и пиво крепостью до 3,7 градуса во многих регионах продавались свободно, а крепкие напитки оставались доступны в ресторанах первого разряда, клубах и общественных собраниях. Положительный эффект: по некоторым данным, число арестованных в пьяном виде в Петербурге во втором полугодии 1914 года сократилось на 70%, число самоубийств на почве алкоголизма в Петрограде упало на 50%, а вклады населения в сберегательные кассы выросли. Выросла и производительность труда на предприятиях. Уже через год производительность труда повысилась в среднем, на 9%, а в металлургической промышленности — на 13%. Количество прогулов снизилось в среднем на 27%, а в металлургической, то есть в самой “пьяной” сфере производства, — на 43%. Не было, как угрожали враги трезвости, ни гибели пьяниц, ни винных бунтов. Огромное большинство населения легко и свободно прекратило потреблять алкоголь. Только 2,8%, то есть самые заядлые алкоголики, с трудом отвыкали от вина. А 84% опрошенных требовали, чтобы “сухой закон” был сохранен не только на время военных действий, а на вечные времена. Сотни миллионов рублей, раньше пропиваемые, потекли в сберегательные кассы. По отзыву министра финансов, покупательная сила русского народа и продуктивность труда заводских рабочих увеличилась в чрезвычайной степени. Формально страна оставалась «непьющей» до 26 августа 1923 года, когда ограничения на производство и продажу спиртных напитков были окончательно сняты большевиками, которые решили снова зарабатывать на продаже алкоголя населению. Официальная советская статистика (данные Госкомстата и БСЭ) прямо признаёт: уровень душевого потребления алкоголя, который ни в Российской империи, ни в сталинскую эпоху не превышал 5 литров чистого спирта в год, к 1984 году достиг отметки 10,5 литра зарегистрированного алкоголя, а с учётом самогона мог превышать 14 литров. То есть за советский период потребление выросло примерно в 2–3 раза по сравнению с пиковыми дореволюционными показателями. #русскаяистория #вехи