Русский Сыч

В Осетии, где я сейчас, очень чтят Кима Цаголова — помимо прочего, военного разведчика, ходившего к душманам и возвращавшийся на сторону афганской революции с ними же. В официальной статье к недавнему юбилею Цаголова находим: "В его поведении важно было всё – от правильно повязанной чалмы до обращения с Кораном. Однажды хорошее отношение к актрисе Гундаревой чуть не стоило разведчику жизни. Он увидел её маленькое фото в журнале в части, вырезал и положил в маленький древний Коран, который всегда носил с собой в металлической коробочке. В очередной банде его попросили дать клятву на священной книге. Кто-то из них видел, что у него есть древнее издание в коробочке. Достав книгу, Цаголов вспомнил о фото Гундаревой внутри. Фотография женщины в Коране – верная смерть. Спасло то, что он вспомнил – перед передачей священной книги другому человеку её трижды целуют. Пока он это делал, сумел съесть фотографию актрисы". Хочу это кино.

Видимо, предварительно — по заветам Н.Г. Чернышевского — указанные лица долго мяли бока одному из себя.

Уже и в махе, кто бы мог подумать. Схема бывает разной: электричество, капремонт. Всегда список жильцов, которые кидают цифры — и всегда в концовке "есть ещё один, который не тянул жребий выставил себя на цифровое поругание хохлом". Если ещё не сталкивались — будьте готовы.

А вот этих — я бы вешал, извините.

Одни написали полвека назад над Бабьим Яром "немецкими фашистами расстрелянные". Другие такую, мягко говоря, неполную формулировку утвердили. Третьи — схавали, причем всей страной. В результате — имеем что имеем. Потому что врать самим себе — худшая форма вранья. А врать самим себе на собственных же памятниках — как выясняется, ещё и самая опасная. Не поддаться бы вновь, когда новые монументы ставить будем.

Для справки: здание, двухсотпятидесятилетие которого нынче отмечает дважды президент США, открыто в 1800 году. Но don't give a пренебречь.

пока не овердоза.

*голосом известного экстремиста: so goodbye, Orange Brick Road...

Я себе представляю, как на коллегу из массовки посмотрели бы Римма Маркова и Нонна Мордюкова. Впрочем, может, и смотрят.

А я-то думал, куда Платон пропал. А Платон не пропал, Платон работает. Всем боевым работникам — жизни, удачи и БДХ.

Телевизор без звука — гораздо лучше, чем просто телевизор. Столько вариантов сразу открывается. Например, с "Элегией" Введенского; завидую тем, кто впервые прочтет ее сейчас. Особенно если до конца. Доброе утро.

Не знаю, что там с генами победителей — кроме того, что Начальнику по-любому виднее, но количество выпускников в ленте просто зашкаливает. Причем одни добрые знакомые родители сегодня провожают из-за парты уже второго. А другие, особо выдающиеся — вообще третьего. Что-то все же сдвинулось в стране. Не потерять бы. Всех причастных — родителей, учителей, виновников торжества — с праздником. И доброго пути дальше.

Оказывается, свое участие в разделе Польши в 1939 г. литовцы оформили как взрослые - чтобы карта была раздела и подпись главы местного МИД Урбшиса рядом с подписью Молотова. — пишет Саша Дюков (картинки по ссылке). На снимке — баня в городе Вязники Владимирской области, где гражданин Урбшис в 1950-х годах, то есть после отсидки, работал кассиром. В перерывах между обилечиванием помывающихся Урбшис переводил на литовский "Мадам Бовари" и другую французскую литературу. Впрочем, в Вильнюс ему разрешили вернуться уже в 1956-м, а умер он в 1991-м при полном почитании со стороны вновь независимых сограждан. Но баня, если что, стоит. И даже реконструирована несколько лет назад.

Этим стихам сорок пять лет. А Александру Кушнеру — в сентябре — девяносто, не сглазить бы: В тире В тире, с яркой подсветкой, С облаками, как дым, Мы с винтовочкой меткой Два часа простоим. Он устроен коробкой, Светел ночью и днём, С механической, робкой, Сладкой музычкой в нём. Вот я выстрелю в гуся, Что из тучки возник, Посмотри, моя дуся, Он головкой поник. Вот я лань обнаружу, Вот я в башню пальну, Всё расстрою, разрушу И отправлю ко дну. Что там, шляпа с полями? Или пень? – Не видать. Тирщик в белой панаме Всё настроит опять. Его птички бессмертны, Пароходы прочны И бессменны концерты, Вроде вечной весны. Ты любуешься парком? Я же здесь постою В размалёванном, ярком, Самодельном раю. ...и очень интересно, этот ли пас взял Эдмунд Мечиславович несколько лет назад, со своим "Все попадут, а как же иначе / В нарисованный рай".

Краткое содержание нового сюжета про VK и Apple от пострадавшей стороны: в двадцатых числах июня, без предупреждения и объявления войны и т.д. В общем, ничего нового, от Берлина до Купертино. Фронт пойдет — разофигеют, запомните этот твит.

(sticker without text)

Вот так просыпаешься — и узнаешь, что ещё вчера что-то задолжал Зюганову из Мымрина. Даже не по сути, чистая фонетика с этимологией. Доброе утро.

И уже бы напрочь забыли о покойном — не из вредности нашей, просто дел вокруг много, мягко говоря, — да не дают соратники. Напоминают. Потом, правда, сносят. Но интернет и т.д. Вообще даже если не касаться Навального с посмертием звёздочки его — странная вещь эти полные собрания. Будь то сочинений / писем или вот видосов. Странная и не всегда лестная для собираемого. Даже если он не Навальный, а, к примеру, Лев Толстой. Который не только на словах. Отдельная тема, да: чего хранить и показывать, чего вдали от любопытствующих исследователям оставить. Ну или просто следователям.

На самом деле все равно, сколько премьеров сменилось в Англии за последние десять лет. Меня гораздо больше интересует количество смен высшего руководства Украины. За последние пять. И, честно скажу, результат не радует.

Повторю этот пост, пожалуй. Ничего нового не появилось, а это — пожалуй, может кому-то и пригодится. В День памяти и скорби, когда трагедии уже восемьдесят пять лет — что может и должно остаться для живого опыта нынешней жизни? Знание: все, что не должно повториться — повториться может. Как и все прочее. Понимание: если и когда это происходит, то в момент начала — самого начала и некоторое время потом — всегда и везде ты остаешься с этим один на один. У остальных свои проблемы — раз. Ждать, пока выявится победитель — слишком человеческое и потому ненаказуемое, два. Не бьют напрямую — уже хорошо, уже спасибо, три. И надежда на то, что выкарабкаешься. Вместе со всеми. Когда никаких рациональных оснований надеяться, собственно, и нет. Как не было их восемьдесят пять лет назад. О важности всего этого, пожалуй, и будем помнить. А тех, кто погиб тогда и покидает нас сейчас, вытащив на зубах в те годы все, что возможно и невозможно — поминать. Поэтому — День памяти и скорби.