Русский Сыч

БАЛАХРЫСТ И Алиса начала: Вздымает всеобдержный врюх Ахтительный нахлын — В кранях, где обосдряет нюх Лишь балахрыст один. Он верхосыткой внёс баржи безвсклонный быстроток, довергнув вержи верезжи, уведанной ввивок. У бьючих жил, уята вжом, Вавакнет кортома — Там жил боеохочий пстырь, Возливостный весьма. Вперед, возьми держалень, дочь! Бости напередымь! Седибай довстани всю ночь, Чтоб будорахнуть рымь — Туда, где поноровку их Долбяшит голендай И впрост бажанит бобылих Бабнюк и бабыляй. Сбардать елужной жубри нос, Где губ жемочком всяк — И вашей чести не впронос, И нам за всесвояк! — Что ж, порядно, — припынил Алису Вахлюй-Вахляй. — Стало быть, так: "ахтительный" — это ахнутый и восхитительный. Слова такие я берестягами называю: две грамотки в одной увязке. Балахрыст — шатун, шлендра. Вот тебе еще одна берестяга. — А где находятся краня? — поинтересовалась Алиса. — На раненых кранах, где же еще, — чуть взраменился Вахляй. — Как кран какой переранится, там и посыщи. — А бобылиха что такое? — Жена бобыля, - усветил Вахлюй. — Только они с бобылем норовами колико тому подрасшиблись, оттого враспругу живут. — Но тогда где же дочь возьмет держалень? — Держалень? — Алисе показалось, что Вахлюй-Вахляй спурошил свою бороду от возмугодования. — Думаешь, это так навскок: раз — и держалень? Разве что если в волглую рымь зайти. И то если не будорахать, а вдумливо шаргать, устрастчиво. — Скажите, — вежливо спросила Алиса. — А есть ли такие стихи, которые вам, — она запнулась, разыскивая приятное собеседнику слово, — невподым? — Не знаю таких мочь, — личие Вахлюя пересветило. Разби, раопро тишину Отрона ап оды, Шапро, олако олону Бетонные уды, — завела Алиса, внимательно глядя на истремающееся личие Вахляя. Но ей не удалось дойти даже до рано доломито кад норого Иванова, как бородатый солгач стремливым зашвырком слетел со стены. "И никакой он не ахтительный", — уже без запинки подумала Алиса. И пошла — вдоль и вдаль.