The New York Times разобрались, что происходит вокруг дебютной коллекции Матье Блази для Chanel, недавно поступившей в магазины, и чем вызван такой ажиотаж. Понять, что бренд достиг статуса «модного хита», просто: редакторы и инфлюенсеры начали скупать вещи за свои деньги, а не брать бесплатно. В Париже настоящая истерия — люди всех возрастов штурмуют бутики Chanel в поисках желаемого товара, лихорадочно переписываясь друг с другом по поводу размеров и наличия. В отдельных очередях стоят за обувью: главные пары — черные лодочки с мятно-зеленым носком и бордовые туфли. Блази удается ловко балансировать между наследием и современностью. Твид — визитная карточка дома — превратился в арт-объект благодаря мазкам краски в стиле Джексона Поллока и шелкографии. На разработку некоторых техник ушел год. Матье также ссылается на 20-е и 60-е — менее известные десятилетия творчества Коко Шанель, что придает его работам оттенок «кто знает, тот знает», хотя это известно всем. Это тонкая грань, и именно это делает «Новый Chanel» таким привлекательным. Блази придерживается подхода самой Шанель, смешивавшей функциональность и вымысел. Коко создавала одежду, чтобы освободить женщин для повседневных дел, но при этом оставляла пространство для соблазнения и самовыражения. Эти же принципы Матье Блази перенес и в свою первую коллекцию для Chanel.