Bunin & Co

Победа «Студенческого списка» в Сербии связана в немалой степени с темой отношений власти с обществом. Александр Вучич был успешным лидером, в активе которого экономический рост (ВВП при его премьерстве и президентстве удвоился), позволявший реализовывать социальные программы. Механизм до поры работал успешно – с опорой на бюджетников и пенсионеров, жителей малых городов и села. Этого хватало для победы, а на недовольную интеллигенцию (не любившую Вучича еще с 1990-х годов, когда он был молодым соратником Воислава Шешеля и в этом качестве занимавшего некоторое время пост министра информации при Слободане Милошевиче), казалось, можно было не обращать внимания. Но к экономическим успехам быстро привыкают – и чем дальше, тем больше обращают внимание не на реализованные проекты, а на их оборотную сторону в виде обвинений в коррупции и в авторитарном стиле правления. Для небольших стран, где – конечно, условно, «все друг друга знают» - это серьезный вызов. Тем более, что в них есть немалое число локальных авторитетов, мнение которых значимо для конкретных групп населения. Не только для студентов, но и для выпускников таковыми нередко являются их педагоги. Среди авторитетов – как творческая интеллигенция и спортсмены (а студентов в 2025-м, например, публично поддержал Новак Джокович), так и профессионалы в отдельных сферах (например, врачи). И если им все более не нравился Вучич, то это влияло вначале на мнение избирателей крупных городов, а затем проникало и далее, в электоральные «цитадели» президента, чему способствовали как Интернет, так и привычное по доинтернетным временам «сарафанное радио». И это размывало поддержку Вучича, пока не превратилось в обвал, триггером для которого стала трагедия в Нови-Саде в 2024 году. Есть и еще один важный момент – общество можно сплотить ради решения большой задачи, будь то идея Великой Сербии или вступления в Евросоюз. Но Вучич сразу же столкнулся с неразрешимой для него проблемой. Попытка реализовать идею Великой Сербии уже привела к драме 1999 года и последующему падению режима Милошевича. И уход «напредняков» Вучича (и тогда еще Томислава Николича) от радикалов Шешеля был связан как раз с принципиальной ревизией подхода к этой идее. Само название «напредняки» (прогрессисты) напоминало о партии XIX века, выстраивавшей отношения с Австро-Венгрией и противостоявшей радикалам Николы Пашича, идеологически ориентированным на Россию. А вступление в Евросоюз столкнулось с неразрешимой для Вучича проблемой Косово. Он мог умело маневрировать между декларируемым патриотизмом и реальным прагматизмом, но это не приближало Сербию к ЕС. В то же время признание независимости Косово – это катастрофа для любого сербского политика. Причем не только в виде поражения на следующих выборах или даже не(бархатной) революции, но и еще более серьезной. Страшно стать предателем на страницах школьного учебника, войдя именно таким образом в историю страны (на этом фоне забудутся любые социально-экономические успехи). Вучич как мастер политического маневрирования и конструктор властной системы оказался в ситуации, когда он должен был решать локальные задачи, но, с точки зрения общества, все менее эффективно. Но теперь маневрировать придется уже победителям нынешних выборов – и не факт, что им это удастся лучше, чем предшественнику. Тем более, что они столкнутся не только со сходными проблемами, но и еще с массой других. Сейчас стоит вопрос о том, смогут ли победители сформировать дееспособный кабинет министров, способный реализовать предвыборную программу, в которой значатся популярные меры и в области борьбы с коррупцией, и в социально-экономической сфере? Не рассыпется ли вскоре список, сформированный в результате студенческого голосования за популярных людей? И так далее. Алексей Макаркин