Bunin & Co

Четырнадцать лет у власти - срок, за который политическая сила перестает быть просто партией и становится частью государственного порядка. «Грузинская мечта», победившая Михаила Саакашвили в октябре 2012 года, сегодня именно в таком положении. Начав путь в качестве коалиции разнородных сил и главного оппозиционного объединения в стране, она раз за разом ставит «рекорды» пребывания у власти. Однако далеко не все и в Грузии, и за ее пределами готовы согласиться с таким «ветеранским» статусом. Главный исторический аргумент «Мечтателей» прост: за эти годы их страна избежала новой войны. Правительство, сформированное этой партий, по-прежнему сохраняет претензии к России, они звучат регулярно от высших грузинских руководителей. Но одновременно именно «Мечта» не позволяет конфликту снова определить всю жизнь страны, подчинить национальную повестку противоборству с северным соседом. Эта осторожность особенно проявилась после начала СВО на Украине. Тбилиси поддержал Киев политически, однако отказался превращать Грузию в еще один фронт конфронтации с Москвой. Для оппозиции это- признак отхода от прозападного курса. Для власти - элементарный расчет небольшой страны, у которой часть территории не контролируется центральным правительством, а российские войска находятся буквально по другую сторону линии разграничения. У такого прагматизма есть и материальная основа. Экономика Грузии продолжает быстро расти. В 2025 году ВВП увеличился на 7,5%, безработица за последние годы заметно снизилась, государственный долг оставался сравнительно невысоким. Всемирный банк отмечает существенный рост доходов и сокращение бедности за последнее десятилетие. Это осложняет привычное для ЕС и грузинской оппозиции объяснение, согласно которому нынешний курс неизбежно ведет страну к изоляции и экономическому упадку. На этом пути были интереснейшие парадоксы. Именно при «Грузинской мечте» официальный Тбилиси подписал Соглашение об ассоциации с ЕС. Страна получила безвизовый режим и статус кандидата в члены Евросоюза. Но затем отношения с Брюсселем перешли почти в открытую политическую конфронтацию. ЕС считает процесс вступления фактически остановленным и обвиняет власти в откате от демократии. Тбилиси отвечает, что евроинтеграция не должна означать отказ от самостоятельной внутренней и внешней политики. И здесь находится главное политическое наследие четырнадцати лет. «Грузинская мечта» постепенно заменила прежнюю формулу - безусловное движение на Запад другой. Интеграция там, где она отвечает национальному интересу, и сопротивление внешнему давлению там, где власти видят угрозу суверенитету. Таким образом, итог четырнадцати прошедших лет нельзя свести ни к «пророссийскому развороту», ни к «защите Грузии от Запада». Ставка Иванишвили оказалась сложнее: сохранить экономические связи со всеми крупными партнерами, не вступать в прямую конфронтацию с Москвой и одновременно не отказаться формально от европейской перспективы. Главный вопрос теперь в том, может ли такая политика многовекторности существовать долго. Сергей Маркедонов