Bunin & Co

Особенности американского GR: Пушкин и «Арап Петра Великого». Уильям Таддеус Коулман был первым афроамериканцем, ставшим министром в республиканской администрации США. Он занял пост министра транспорта при Джеральде Форде в 1975 году и оставался им до января 1977-го. Коулман был юристом, участвовавшим в процессах в Верховном суде, отменявших расовую сегрегацию в разных сферах. И при этом входил в советы директоров крупнейших американских корпораций, причем не формально занимая эти должности, а активно продвигая интересы своих фирм на мировых рынках. Коулман вообще был талантливым коммуникатором – он умел успешно общаться внутри США с такими разными аудиториями, как борцы за гражданские права и большой бизнес. Соответственно, и за границей он находил «ключи» к своим визави, демонстрируя уважительное отношение к различным культурам. Это импонировало собеседникам и разрушало стереотипный образ американца, уверенного в превосходстве своей страны во всех сферах. В своих мемуарах Коулман вспоминал, как в 1980 году он участвовал переговорах «с одним видным алжирцем и двумя саудовцами». Коулман вспоминал, как они «обсуждали значительный вклад арабов в развитие математики — в частности, изобретение алгебры и концепцию нуля. Моим арабским друзьям было приятно, что представитель Запада знает об историческом вкладе их предков и относится к нему с уважением. В ходе разговора тема сменилась и перешла к финансовым перспективам приобретения нефтесервисной компании на Ближнем Востоке — так открылась новая возможность для бизнеса». В том же 1980-м, накануне московской Олимпиады, Коулман как член совета директоров PepsiCo сопровождал в СССР председателя совета Дона Кендалла. К тому времени PepsiCo уже присутствовала на советском рынке. Впервые Кендалл приехал в СССР в 1970 году и встретился с Алексеем Косыгиным. Тогда Кендалл подарил советскому премьеру занятный сувенир – банку «Пепси», в которой находился радиоприемник, причем – ключевой момент! – настроенный именно на московское радио. Косыгин был доволен. Несмотря на это, переговоры шли непросто, но Кендалл своего добился. Был заключен эксклюзивный контракт между Минвнешторгом СССР и PepsiCo на 1973-1983 годы - единственным напитком типа «кола» в СССР в этот период могла быть только «Пепси». А Кендалл возглавил Американо-советский торговый совет (АСТЭС). Но время шло, «эксклюзивное» десятилетие близилось к концу. The Coca-Cola Company также активно лоббировала свои интересы в СССР, добившись, впрочем, половинного успеха – на советский рынок пришла «Фанта» (что не противоречило контракту с PepsiCo), но не «Кока-кола». Однако Coca-Cola могла вытеснить конкурента с рынка после окончания действия соглашения. Неудивительно, что PepsiCo хотела сохранить контракт. Кендалл и Коулман за этим и прибыли в Москву в важный для СССР период. После начала афганской войны США ввели санкции в отношении СССР – на этом фоне бизнес демонстрировал конструктив, так что представителей PepsiCo принял лично Леонид Брежнев. Вновь обратимся к мемуарам Коулмана: «В ожидании начала встречи я через переводчика сказал советскому лидеру Леониду Брежневу, как высоко ценю творчество Пушкина, и даже процитировал несколько строк, которые когда-то выучил благодаря матери. Когда мы заговорили о том, как прадед Пушкина — эфиоп по происхождению генерал Ганнибал — сражался в войне, в которой Россия одержала победу над Швецией, лицо Брежнева просияло. Мы увлеченно беседовали о великом русском поэте, пока председателя не вызвали по срочному делу. Вскоре он вернулся, но перед этим его помощник заметил нам с Доном Кендаллом, что мы так и не озвучили суть нашего дела. Мы объяснили, что хотим не только продолжать текущую деятельность Pepsi в Советском Союзе, но и расширить ее. Помощник ответил: «С этим проблем не будет. Председатель сказал мне, что получил огромное удовольствие от беседы с вами обоими. Он пообещал принять справедливое решение, как только вы перейдете к изложению своей просьбы». В результате «Кока-кола» появилась на советском рынке только в перестроечном 1988 году. Алексей Макаркин