Bunin & Co

И еще о Викторе Орбане. 1. Дискуссия о том, был ли Орбан диктатором, связана с двумя факторами. Первый – простой, это использование пейоративной лексики в отношении оппонентов. Это из ряда обвинений в фашизме или коммунизме в отношении, соответственно, консерваторов и социалистов. Диктатор, при правлении которого мэр столицы принадлежит к политической оппозиции и спокойно переизбирается на новый срок – это нечто необычное. Не говоря уже о свободной конкуренции на общенациональных выборах и прозрачном подсчете голосов. Диктаторы могут проиграть голосования (как Пиночет референдум 1988 года), но это происходит в критических ситуациях для режимов – да и Пиночет согласился на референдум, будучи уверен в своей победе. Орбан же проиграл обычные текущие конкурентные выборы в конституционные сроки. 2. Второй фактор сложнее. Режим Орбана можно назвать нелиберальной демократией, которая плохо вписывалась в концепцию Евросоюза - он изначально предусматривался своими отцами-основателями как сообщество либеральных демократией. Именно либерально-демократический консенсус противопоставлялся после Второй мировой войны нацизму. Что же касается нелиберальных проектов, то они воспринимались как либо неудачные попытки остановить нацизм и фашизм, либо способствовавшие их приходу к власти (как Гинденбург, назначив Гитлера канцлером, открыл дорогу к нацистской диктатуре). Европейские послевоенные консерваторы или приняли логику либеральной демократии и остались ключевыми участниками электорального процесса (как Аденауэр), или же продолжали выступать в качестве ее критиков, но в качестве участников интеллектуального процесса, не оказывавших влияния на выборы. Шмитт и Хайдеггер не баллотировались в бундестаг. 3. И вдруг в XXI веке в Венгрии появляется политик, который не просто является евроскептиком (таких немало), но и целенаправленно строит в центре Европы нелиберальную демократию – с влиянием правительства на судебную систему (нынешнего главу Конституционного суда еще до его прихода на этот пост называли «партийным солдатом» ФИДЕС – партии Орбана), с системным конфликтом с либеральными медиа и гражданскими организациями. С джерримендерингом в нарезке избирательных округов, выгодным той же партии Орбана, так как повышалась роль лояльных ей (как выяснилось, не вечно) сельских избирателей в ущерб городским. И со многим другим, включая, разумеется, активное продвижение консервативных ценностей и их закрепление в Конституции. 4. И в дополнение ко всему этому еще два фактора. Первый – претензии Орбана на роль лидера всех венгров в мире на фоне «эффекта Трианона» - потери Венгрией территорий по итогам Первой мировой войны. Официально территориальные претензии к соседям Орбан не выдвигал (это несовместимо с членством в Евросоюзе), но педалирование этой тематики вызывало в Европе серьезные опасения. И второй – мощная личная энергетика Орбана как масштабного политика, умевшего и наладить отношения с Трампом, и сколотить третью по величине депутатскую группу в Европарламенте, и выстроить прагматичные отношения с Москвой, и успешно договариваться с Эрдоганом. 5. Сейчас же Орбан побежден, и европейцы несколько успокоились. То, что Петер Мадьяр скептически относится к поддержке Украины и обещает продолжать политику по сдерживанию миграции, руководство Евросоюза и его ведущих стран особенно не беспокоит. Во-первых, Мадьяр уже анонсировал демонтаж целого ряда компонентов орбановской нелиберальной демократии. А, во-вторых, сейчас евроскептики потеряли сильного лидера. Роберту Фицо будет значительно сложнее оппонировать Евросоюзу по украинскому вопросу без «связки» с Орбаном, в которой венгерский премьер был лидером. В принципе, евроскептики и дальше могут приходить к власти в странах Центральной Европы (в ближайшее воскресенье, например, ожидается успех партии экс-президента Румена Радева на выборах в Болгарии), но эффекта Орбана не будет. И все внимание сейчас к французским президентским выборам 2027 года – если евроскептик победит в ведущей стране Евросоюза, то это будет иметь очень серьезные последствия. Алексей Макаркин