Bunin & Co

Второй тур президентских выборов в Чили не принес сенсаций – победителем стал крайне правый кандидат Хосе Антонио Каст. Каст - сын бывшего обер-лейтенанта вермахта и члена нацистской партии, не прошедшего денацификацию и перебравшегося в Аргентину, а затем в Чили после Второй мировой войны. Для военнослужащих вермахта такое бегство было довольно редким явлением – значит, в послевоенной Европе Касту-старшему было чего опасаться. Сам Каст-младший от нацизма отмежевался, но зато активно отождествляет себя с режимом Аугусто Пиночета. Во втором туре Каст победил коммунистку Жаннет Хару, получив 58% голосов, что является вторым по величине процентом голосов с момента перехода Чили к демократии. Больше получила лишь социалистка Мишель Бачелет в 2013 году, когда ей противостояла дочь бывшего члена хунты при Пиночете, Эвелин Маттеи. У суперпопулярной на тот момент Бачелет было 62%; кроме того, Чили тогда не была готова к президенту – дочери пиночетовского генерала – оба этих фактора и способствовали столь высокому результату. Но отметим, что в 2013 году явка во втором туре была крайне низкой (около 42%) – и за Бачелет проголосовали менее 3,5 млн избирателей. Теперь же в стране ввели обязательное голосование (штраф за неявку без уважительных причин - около $136 в пересчете на валюту США), и явка зашкаливала – 85,06%. Так что Каст набрал 7,2 млн голосов, что стало самым высоким результатом голосования в истории Чили. Перед вторым туром Каста поддержали два правых кандидата – в очередной раз баллотировавшаяся Маттеи и либертарианец Йоханнес Кайзер, выступавший с еще более правых позиций, чем Каст. В сумме этих голосов хватило для успеха. Что произошло? На первый взгляд, можно подумать, что «проснулись» некие избиратели-пиночетовцы, которые до введения обязательного голосования почему-то были абсентеистами (хотя Каст баллотировался в 2021 году и занял второе место), а сейчас стройными рядами пошли на избирательные участки. Но до выборов 2013 года – во времена, когда история Пиночета была куда более актуальной - в Чили уже существовало обязательное голосование, и симпатии избирателей тогда делились между лево- и правоцентристами (причем кроме выборов 2009 года побеждал левый центр). Взлет крайне правых был невозможен. Столь убедительная победа Каста может быть связана с тремя внутриполитическими факторами. Во-первых, это мощный запрос на порядок в условиях роста миграции и преступности. Каст обещает выгнать нелегальных мигрантов – притом, что он сам сын мигранта, но въехавшего в страну на законных основаниях. И разгромить преступность – здесь образцом для всех латиноамериканских правых является сальвадорский президент Найиб Букеле. Во-вторых, времена Пиночета ушли в прошлое. И для большого числа молодых чилийцев они стали частью истории, когда, конечно, нарушались права и попирались свободы, но простому человеку было куда спокойнее выйти на улицу. Конечно, не для протеста, а по своим личным делам. Теперь же вероятность столкнуться с преступником резко увеличилась, что ведет к запросу на «сильную руку». В-третьих, полевение левого центра. Кандидат от компартии была неприемлема для многих умеренных избирателей, хотя она и стремилась показать, что не собирается строить в Чили социализм. Но многие ей не верили. И есть общая для многих стран проблема поправения части среднего класса, вслед за аналогичным процессом, который произошел с частью рабочих (во Франции, в «ржавом поясе» США и др.). Средний класс все менее чувствует себя уютно и стабильно в современном глобальном мире. Есть и экономические, и морально-нравственные вызовы, и тема идентичности, неразрывно связанная с миграцией. Отсюда и феномен трампизма, и его многочисленные аналоги в других странах, в том числе в Чили. Но еще одна особенность этого процесса – такому избирателю свойственны колебания и смена приоритетов. Сегодня он боится преступника, затаившегося в темном переулке, а завтра требует больше социальных благ. Отсюда и неустойчивость правого тренда, что видно по рейтингам Дональда Трампа в США. Алексей Макаркин