Звук как след: о генеалогии саунд-дизайна Звук впервые стал не только событием, но и материалом в 1877 году, когда появился фонограф Эдисона. С дисковой записью Берлинера в 1887 году и массовым распространением звука к 1896-му закрепляется новая мысль: звук можно не только слышать, но и редактировать, проектировать и тиражировать. Эту логику подхватывает футуризм, превративший шум в эстетический материал. В 1913 году Луиджи Руссоло пишет манифест «Искусство шумов» и создает intonarumori (на фото) – шумовые машины, имитирующие гудение, рёв, шорох и скрежет. В России близко к этой идее стоит Николай Кульбин: в 1909 году он публикует «Свободную музыку», где мыслит звук через свободу от фиксированного темпа и сближает музыку с природным звучанием. В этой же траектории находится Арсений Авраамов: его «Симфония гудков» («Симфония сирен») превратила город в гигантский оркестр из сирен, гудков, локомотивов, артиллерии, кораблей и хора – один из ранних радикальных опытов городской шумовой композиции. После футуристов звук всё больше осмысляется как материал. В 1948 году Пьер Шеффер формулирует musique concrète, работая с записанными звуками как с основой композиции, а Карлхайнц Штокхаузен развивает электронно сгенерированный звук. Музыка всё сильнее опирается на запись, ленту, студию и синтез. В 1960–70-е годы приходят Moog и Buchla, а Kraftwerk и Джорджо Мородер формируют новое электронное звучание и будущий танцевальный код. Отсюда уже прямой путь к клубной культуре: в начале 1980-х Франки Наклс в чикагском The Warehouse соединяет монтаж, ленту и драм-машину – так складывается house music; почти одновременно в Детройте формируется techno, а в 1988 году Juan Atkins закрепляет термин треком “Techno Music”. К концу 1980х acid house из Ибицы и Лондона разрастается в британский феномен: вечеринки уходят в поля и склады, становятся часто нелегальными и формируют модель глобальной рейв-сцены. Здесь звук выходит в пространство массового телесного опыта – повтор, бас, экстаз и ночь соединяются в одну культурную форму. после футуристов и ранней звуковой авангардной мысли звук прошел через студию, ленту и синтезатор, выбрался на танцпол, где house, techno и rave превратили его в социальную и телесную практику. в этом движении современность научилась слышать саму себя – через ритм, пространство и коллективное переживание. сегодня эта история продолжается на событиях BRUTALIST: визитная карточка проекта – квадро-система Turbosound и тщательно выстроенный звук. в Blank – клубном пространстве в историческом здании Арсенала – раскрывается сценография слушания, а события становятся продолжением авангардного эксперимента, частью которого можно стать меньше чем через неделю