BY BARCH

Прелести ночной жизни в Лос-Анджелесе — это когда ты приходишь на закрытую домашнюю афтерпати большого арт-ивента, на которой было плюс-минус пара сотен человек, и за твою ла-жизнь из них: два успели немножко потрепать сердце, с пятью мы умудрились переспать, с семью ты б провел время наедине, около тридцати ты уже знаешь, а остальные строят тебе глазки. В целом, все как в довоенной Москве, только я не двадцатилетний стесняющийся мальчик, а мир стал значительно кровожаднее. Все это добавляет полной эйфории и боли, спермы и крови картине цинизма невероятного уровня.