Объединение "Боротьба"

Ленин, опираясь на Маркса и Энгельса, рассматривал социалистическую революцию не как создание вечного государства, а как начало процесса, в котором по мере исчезновения классовых противоположностей необходимость в особом государственном аппарате должна постепенно уменьшаться. Но Советский Союз развивался иначе. Государственный аппарат не исчезал, а оставался огромным и централизованным. Это само по себе не доказывает автоматически «предательство социализма». Советская история проходила через Гражданскую войну, экономическую отсталость, внешнее давление, индустриализацию, войну и другие чрезвычайные обстоятельства. Но факт остаётся фактом: между теоретической перспективой Маркса—Энгельса—Ленина и реальным развитием советского государства существовало серьёзное противоречие. 5. Но производительные силы действительно развивались. И здесь нельзя впадать в противоположную крайность и перечёркивать советский опыт целиком. Индустриализация, электрификация, развитие машиностроения, транспорта, науки, образования и медицины создали огромную производственную и научную базу. А это принципиально важно для марксистской теории. Коммунизм невозможно построить простым перераспределением существующего дефицита. Необходим такой уровень развития производительных сил, при котором общество получает возможность обеспечить человека необходимыми благами без прежней борьбы всех против всех за ограниченные ресурсы. Поэтому развитие производительных сил — один из существенных результатов советского опыта. Но одновременно возникает другой вопрос: Почему развитие производительных сил само по себе не привело автоматически к соответствующему изменению общественных отношений? Вот здесь начинается самое интересное. 6. Что получилось и что не получилось? Если смотреть на СССР не через ностальгию и не через антисоветскую пропаганду, картина получается противоречивой. Получилось: ликвидировать экономическое господство частного капиталиста над основными средствами производства; создать мощную промышленную базу; значительно развить образование, науку и технику; обеспечить массовую занятость и социальную инфраструктуру; создать условия для гораздо более широкого доступа людей к культуре, спорту и отдыху. Но не было достигнуто полностью: коммунистическое общество; отмирание государства; исчезновение товарно-денежных отношений; переход к распределению по потребностям; полное превращение общественной собственности в непосредственное самоуправление производителей. Именно поэтому вопрос о СССР нельзя решать фразой «там всё было хорошо» или «там всё было плохо». Советский опыт гораздо интереснее. Человек мог жить в СССР, любить свою семью, ходить в походы, рыбачить, ездить на море, заниматься любимым делом и с теплотой вспоминать свою молодость. И одновременно общество могло иметь глубокие противоречия с тем коммунистическим идеалом, который формулировали Маркс, Энгельс и Ленин. Эти утверждения не противоречат друг другу. Поэтому вместо бесконечного спора о том, был ли СССР «раем» или «адом», стоит поставить более серьёзную задачу: Сравнить теорию с практикой. Посмотреть, какие общественные отношения действительно изменились, какие сохранились, какие возникли заново и почему. Тогда советская история перестаёт быть предметом ностальгии или ненависти. Она становится историческим опытом, который можно анализировать, сравнивать с марксистской теорией и извлекать из него уроки для будущего.