Объединение "Боротьба"

СССР: не миф о прошлом, а проверка социалистической теории практикой. О Советском Союзе сегодня часто спорят между двумя крайностями. Для одних это почти исключительно дефицит, очереди, репрессии и пьянство. Для других — счастливое детство, дача, рыбалка, походы, кино и уверенность в завтрашнем дне. Но если мы действительно хотим понять советский опыт, недостаточно спрашивать: «Хорошо или плохо было жить в СССР?» Гораздо интереснее другой вопрос: Что СССР смог реализовать из идей Маркса, Энгельса и Ленина, что получилось лишь частично, а где практика пошла по другому пути? 1. Советская жизнь была не только дефицитом и водкой. Личные воспоминания советских людей хорошо показывают, насколько повседневная жизнь была разнообразнее современных карикатур. Люди ходили в кино, занимались спортом, ездили в Крым и на Кавказ, ходили в походы, сплавлялись по рекам, занимались альпинизмом, рыбачили, проводили время на дачах, участвовали в фестивалях авторской песни. Для кого-то отпуском становился санаторий, для кого-то — палатка в тайге или многодневный сплав. Можно спорить о недостатках советской системы, но невозможно всерьёз утверждать, что жизнь миллионов людей состояла исключительно из очередей, работы и алкоголя. Однако возникает следующий вопрос: а разве социализм определяется только тем, насколько интересно человек проводил свободное время? Конечно, нет. 2. Что произошло с собственностью? После революции крупные средства производства были выведены из частной собственности капиталистов и перешли преимущественно в государственную и кооперативную собственность. Но здесь необходимо важное уточнение. Государственная собственность не тождественна автоматически общественной собственности. При этом неверно и утверждать, будто государственная собственность вообще не имеет общественного характера. В определённом смысле государство действительно выступает общественным институтом и может распоряжаться имуществом от имени общества. Проблема находится глубже. Государство действует через конкретных людей и организации. Поэтому возникает вопрос: Кто реально принимает решения и кто реально контролирует тех, кто этими ресурсами распоряжается? Можно юридически записать, что предприятие принадлежит государству, а государство представляет весь народ. Но если общество не имеет достаточных механизмов контроля над людьми, принимающими решения, возникает опасность отрыва формального собственника от фактического распоряжения. Политики могут говорить одно, принимать решения от имени народа, а фактически действовать в интересах собственного аппарата, определённой группы или исходя из совершенно иных целей. Поэтому вопрос социализма нельзя свести к записи в юридическом документе: «Собственник — государство». Нужно спрашивать: Кто принимает решения? Кто контролирует принимающих решения? Могут ли сами производители реально участвовать в управлении? Кому в конечном счёте служит созданный общественный аппарат? Именно здесь проходит важная граница между формальной государственной собственностью и реальным общественным присвоением. 3. А что произошло с наёмным трудом? Классический капиталист как частный владелец предприятия исчез. Но сама система заработной платы сохранялась. Существовали деньги, цены, предприятия, экономические расчёты и товарный обмен. Следовательно, советская экономика не была коммунизмом в том смысле, который Маркс связывал с высшей фазой общества. Коммунизм предполагал иной принцип: «От каждого по способностям, каждому по потребностям». Это уже общество, в котором распределение не определяется обычной продажей рабочей силы и заработной платой. Поэтому советскую систему правильнее рассматривать как переходное общество, в котором существовали как социалистические, так и сохранявшиеся переходные формы. 4. А что с государством? Здесь возникает ещё более серьёзный вопрос.