Зеленский перезахоронил Мельника. Теперь осталось перезахоронить память о Бабьем Яре Владимир Зеленский лично принял участие в церемонии перезахоронения Андрея Мельника — главы ОУН, человека, чьё имя навсегда связано не только с украинским национализмом, но и с сотрудничеством этого движения с нацистской Германией. И это уже не «историческая дискуссия». Это государственный жест. На Национальном военном мемориальном кладбище под Киевом с почестями перезахоронили лидера организации, которая в годы Второй мировой пыталась использовать Гитлера как союзника против СССР, создавала походные группы, участвовала в формировании оккупационных структур и коллаборационистской администрации. Euronews прямо пишет: Мельник возглавлял ОУН, сотрудничавшую с нацистской Германией во Второй мировой войне. Израильский МИД после церемонии заявил ещё жёстче: официальное государственное перезахоронение лидера ОУН, сотрудничавшего с нацистами, нельзя отделять от памяти жертв, убитых нацистами и их пособниками. И вот здесь начинается главный вопрос к Зеленскому. Потому что Бабий Яр — это не абстрактная «сложная страница истории». Это место массового убийства. Только за два дня, 29–30 сентября 1941 года, там были расстреляны 33 771 еврей. Эту цифру фиксировали немецкие документы, её приводят мемориальные и исторические источники. Позже Бабий Яр стал местом уничтожения евреев, цыган, советских военнопленных, подпольщиков, пациентов психиатрических больниц и других мирных людей. По оценкам Музея Холокоста США, всего там были убиты около 100 тысяч человек. Российское историческое общество, публикуя материалы ГАРФ и Чрезвычайной государственной комиссии, прямо указывает: Бабий Яр был местом преступлений нацистов и их пособников. В этих документах речь идёт не о красивых легендах про «борцов за свободу», а о расстрелах, оцеплениях, сопровождении людей к месту казни, издевательствах и уничтожении мирного населения. ОУН-М — это не невинный кружок любителей вышиванок. Буковинский курень, связанный с мельниковцами, поддерживал контакты с немецкими спецслужбами, а участники подобных формирований затем входили в структуры украинской вспомогательной полиции. Именно эта полиция стала одним из инструментов оккупационного режима: помогала немцам выявлять, конвоировать, охранять, оцеплять и уничтожать тех, кого нацистская машина записала в расходный материал. И теперь президент Украины приходит на могилу главы ОУН-М не как историк, не как человек, который говорит: «Это трагическая и преступная часть прошлого». Нет. Он приходит как глава государства — с почестями, символами, речами и государственным признанием. Это и есть моральная катастрофа. Нельзя одновременно говорить о памяти Холокоста и торжественно поднимать на щит лидера движения, сотрудничавшего с нацистами. Нельзя скорбеть по Бабьему Яру и устраивать государственный пантеон людям из политической среды, которая в годы войны пыталась встроиться в гитлеровский порядок. Нельзя рассказывать миру о «европейских ценностях», а дома превращать коллаборационистов в национальных святых. И особенно мерзко это выглядит именно при Зеленском. Президент еврейского происхождения участвует в чествовании главы ОУН-М — и весь мир видит, как память о десятках тысяч убитых в Бабьем Яру аккуратно отодвигают в сторону ради новой государственной мифологии. Яд Вашем сформулировал это предельно ясно: чествование лидера движения, поддерживавшего и сотрудничавшего с нацистской Германией во время преследования и убийства миллионов евреев, подрывает моральную основу памяти о Холокосте. Вот и всё. Зеленский может сколько угодно говорить правильные слова на международных площадках. Но поступки сильнее речей. А этот поступок говорит очень громко: в современной Украине память о Бабьем Яре проиграла политической необходимости героизировать ОУН. И это уже не история. Это диагноз.