Не верю в существование менталитета, тем интереснее было читать первые два тома трилогии Хатльгрима Хельгасона, которые вполне можно окрестить «энциклопедией исландской жизни на рубеже XIX-XX веков» или «попыткой объяснить, почему исландцы такие, какие они есть». В этой стране ни один человек не начинал день в убеждении, что его жизнь всегда будет именно такой, что именно в этой лачуге он будет торчать до конца дней своих. В стране неожиданностей можно было надеяться и на хорошее. В своих хлопотах люди связывали надежды и чаяния с крайностями этой земли и с приключениями. Морем выкинуло брёвна! Или кита! Горячий источник забил! С разбитого корабля чем-то можно поживиться! … В глубине души каждый житель Исландии был убеждён, что его земля может разверзнуться когда угодно, хоть завтра, и из её огненной пучины к нему поднимется освещённый-оснащённый волшебный дворец со всякой роскошью и прекрасной дисой или медоблагоухающим альвом. Страна, которая могла одним ударом убить всю твою семью, могла также вознести тебя на трон. Главный герой «Шестидесяти килограммов солнечного света» – если не Исландия, то по крайней весь выдуманный Сегюльфьорд, на котором во второй половине XIX века творится всякое. Начинается всё с того, что Эйлив Гвюдмюндссон теряет жену и дочь из-за снегопада, купец Эдвальд Копп теряет судно из-за шторма на море, а пастор Йоун Гвюдфиннссон теряет жизнь, падая в чужую могилу на похоронах. Малолетний сын Эйлива Гест сначала теряет одного отца, попавшего в шторм, потом второго, отказавшегося от него купца Эдвальда Коппа, а потом попадает к третьему, плотнику, в доме которого на последних страницах первой книги цикла, как будто бы только-только обозначается настоящий сюжет. В «Шестидесяти килограммах нокаутов» Гест уже взрослый молодой мужчина, который постоянно то находит, то теряет любовь. Мир вокруг продолжает стремительно меняться. Если в первой книги жители Сегюльфьорда ходили подивиться на цветок в горшке, поселившийся в доме пастора, то во второй они ходят смотреть на телеграфную и телефонную станцию. Если раньше основной деятельностью было вязание тёплых носков, то теперь, благодаря солению селёдки, женщины приобрели возможность зарабатывать наравне с мужчинами, а там и до избирательного права недалеко. В дома, которые из земляных становятся деревянными приходит электричество, а мелколавочных и безвьюжных датчан сменили более вежливые и состоятельные норвежцы. Исландия Хельгасона – это, с одной стороны, невыносимо патриархальное и закостенелое в своих взглядах вонючее пространство рыбьей слизи, где каждый рискует не проснуться поутру, потому что замёрз насмерть/дом накрыло лавиной/сдуло к чертям в море. Ни у кого из героев нет даже намёка на какую-то иную перспективу, кроме тяжёлого труда и ранней старости, разве что им придётся умереть не своей смертью. С другой, по всем вышеперечисленным причинам, это ещё и пространство, важной чертой которого является невозможная в наше время общность. Разделять стол и кров здесь готовы даже с теми, к кому нет ни то, что любви, даже особой симпатии. В том числе поэтому ко всем своим персонажам, будь то ходящая в туалет на пергаментный манускрипт лежачая старуха или живущий в мире грёз и пошлой лирики плотник, Хельгасон относится хоть иногда и не без юмора, но с уважением. Если, несмотря на всё безумие мира, эти люди смогли в нём выжить, кто мы, сидящие в тепле и сытости, такие, чтобы осуждать и оценивать их.