Помните, во время недавнего скандала вокруг Ксении Буржской и ИИ выяснилось, что писательница зачем-то просила генеративную текстовую модель прописывать ей некие «проходные главы»? Как человек, который убеждён, что в хорошем художественном произведении нет ни то что проходных глав, даже лишних слов, я тогда, конечно, сильно удивилась, но большого значения такому странному подходу к драматургии не придала. Теперь же глубоко задумалась над убежденностью некоторых авторов в необходимости «буферных зон», читая роман Алексы Драган «В танце делюзий», где автогероиня-режиссёрка открытым текстом говорит следующее: «любой истории, чтобы казаться правдоподобной, нужны те самые “сквозняки” и “пустоты”: случайные персонажи, подвешенные, но не стреляющие ружья. Это создаёт на экране “подобие жизни”. В хорошем фильме, как мне кажется, должен быть элемент не жанровой, а именно жизненной неожиданности». Сюжет романа: студентка-политолог Саша вдруг понимает, что на самом деле хочет быть режиссёром и поступает в театральный. Там она находит новых друзей, влюбляется в одногруппника, участвует в чужих постановках и ставит свои. Вот такой куцый пересказ книги на 500+ страниц, потому что тех самых «буферных зон», «случайных персонажей» и невыстреливших ружей в ней оказалось куда больше, чем непосредственно сюжета. По сути перед нами просто описание нескольких лет учёбы в вузе и личной жизни героини. Издательская аннотация фокусируется на неких сложных любовных отношениях и творческой реализации, но, как по мне, вместо первого героиня довольно быстро пересаживается с иглы мужского одобрения на мужское же лицо и наслаждается запиханными в прямую кишку кубиками льда (не осуждаем, но и не завидуем), а вместо второго горстка первокурсников участвует в очередном ежегодном этюде по пьесе Островского или Булгакова, думая, что следующий этап их жизни – оскаровская речь (извините, но воспринимать это всерьёз, если ты старше восемнадцати, просто невозможно). Потенциально в истории есть конфликт героини с матерью, конфликт с руководительницей мастерской и большой внутренний конфликт с собой, но, увы, лишь в потенциале. На деле же о строгости преподавательницы сообщается лишь на словах, никакой жести дама не выдаёт, если не считать жестью то, что не всегда преподаватели удовлетворены тем, как ученики выполняют их задания. Отношения с родителями быстро покинули чат, а те две важные для сюжета сцены, которые могли бы стать событиями в драматургическом значении этого слова, ими в результате не стали, поскольку, если верить тексту романа, не оказали на героиню большого влияния, ещё и описаны так куце и с полным отсутствием важной для автофикшна искренности, что я даже не уверена, правильно ли поняла произошедшее. И так во всём. Вот нам описывают новенькую одногруппницу, присоединившуюся к мастерской на втором курсе, а вот ты понимаешь, что про эту одногруппницу благополучно забыли уже через страницу. Вот в начале некоторых глав нам пересказывают молдавско-румынские мифы и легенды, а вот ты сидишь и натягиваешь сову на глобус в безуспешной попытке проинтерпретировать прочитанное через эту легенду и выведенное в название главы название популярного фильма. С одной стороны, Алекса Драган всеми силами постоянно напоминает читателю, что тот читает не кухонный разговор с подружкой, а художественный текст, потому вот вам сразу мифы+флэшбеки+пересказ постановок, над которыми работает героиня+отсылка к фильму в каждой главе. С другой, на фоне этого жуткого перегруза художественными элементами сильно ощущается такая же жуткая нехватка идейной составляющей, не позволяющая сформулировать ответ на вопрос «о чём эта книга?» конкретнее, чем банальное «об ошибках молодости».