Литература и жизнь

Николай Караев сообщает (и его источникам нет никаких оснований не верить), что изменения в роман Джо Хилла были внесены не переводчиком и не редактором. Кем — никто нам не раскроет, потому мы можем только догадываться (и хотя фамилий мы пока что не узнаем, общее направление мысли в целом понятно). С одной стороны, конечно, хорошо, что это не политика редакции. С другой стороны, облегчением я это тоже назвать не могу. Потому как наше представление об устройстве книжного рынка теперь меняется с плохого на худшее. Раньше между редакцией и читателем находилась цензурная машина, которая запрещает напрямую, и команда юристов, которые пытаются понять, что бы сделать, чтобы внимание цензурной машины не привлечь. Теперь оказывается, что на этом пути появилась ещё какая-то булькающая лужа, которая может дотянуться до любой книги и просто заляпать ее своим естеством — и ни предсказать этого, ни тем более сделать с этим что-то никому не под силу. И главное, что выводов из этого никаких не сделаешь: вот такая теперь ситуация, в обозримом будущем ничего с этой лужей мы сделать не сможем, а через год-другой, надо полагать, может случиться что-нибудь такое, что казус «Царя Скорби» мы ещё вспомним добрым словом. Но фиксировать всё это, тем не менее, надо — чтобы напоминать себе и окружающим, что это не норма, так не должно быть, а люди, которые этим занимаются, жалкие злодеи.