[2/3] How States Think: The Rationality of Foreign Policy (Как мыслят государства: рациональность внешней политики) (Рубрика #Politics) Продолжая рассказ о книге, надо отметить, что модель рациональности авторов содержат два слоя 1. Рациональность целей (goal rationality). Почти всегда на первом месте - выживание государства; остальные цели подчинены этому. 2. Рациональность стратегий (strategic rationality). В итоге, стратегические решений - Опирается на достоверную теорию (реалистичные допущения, непротиворечивая каузальная логика, поддержка в данных/истории), и - Появилось из открытой и «неподавляющей» процедуры обсуждения (без умолчаний, давления, искажения информации). Оценивать нужно процесс, а не только результат. Ключом к их школе мыслей является разница между риском и неопределенностью. В международной политике чаще нет надёжных частот/базовых вероятностей, поэтому чистые расчёты EV/Expected Utility неприменимы - здесь имеет смысл построения надежных теорий + сценарный анализ и «проверка на худший случай». Вот как выглядит критика стандартных подходов от авторов книги 1. Против expected utility. Модели, где рациональность = расчёт ожидаемой полезности, предполагают измеримые вероятности и стабильные предпочтения, а во внешней политике это редкость. Поэтому требовать от государств «считать EU в голове» - неправильно; разумнее оценивать качество применённой теории и качество процесса. 2. Против «все вокруг в bias’ах». Политпсихология/поведенческая экономика часто объявляет отклонения от expected utility «нерациональностью» (bias), упирая в аналогии, эвристики, «групповое мышление». Авторы отвечают: - Эвристики ≠ нерациональность, если они встроены в внятную теорию и - Групповые процедуры в госаппарате нередко сглаживают индивидуальные искажения. И главное - эти подходы почти не объясняют, как индивидуальные мнения агрегируются в государственные решения. Если говорить про инженерную интерпретацию, то авторы предлагают сменить метрику оценки рациональности с «считал ли агент правильный expected value» на «была ли у агента валидная модель мира + нормальный review‑процесс принятия решения». Свою модель авторы подтверждают разбором ситуаций, которые по мнению авторов были несправедливо названы нерациональными - Начинается все с СВО в 2022 году - в предисловии книги разбирается как кейс, где на Западе быстро повесили ярлык «безумия», но авторы считают решение теоретически мотивированным (баланс сил, НАТО) и обсуждённым на уровне элиты. - Германия, вступление в Первую мировую (1914) - превентивная логика против растущей мощи соперников и окна уязвимости. - Япония, удар по Пёрл‑Харбору (1941) - попытка вывести из игры Тихоокеанский флот США и обеспечить ресурсы; рискованная стратегия, но не «иррациональный порыв». - Германия, «Барбаросса» (1941) - авторы показывают, что ключевые лица рассуждали в терминах жёсткого силового реализма (разделение ресурсов СССР/Великобритании и т. п.). Спорно, но в их метрике это рациональная теория + процесс. - Расширение НАТО после Холодной войны - при том что сам Миршаймер критиковал расширение, в книге это - рациональное решение, опирающееся на легитимные либеральные теории (демократический мир, институционализм, интердепенденция). - и так далее Также есть примеры действительно нерациональных решений (где связка «теория + процесс» нарушены) - «Стратегия риска» Германии до Первой мировой - организационные и когнитивные искажения, пробелы/закрытие ключевой информации, не обеспечена качественная проверка теории. - Вторжение на Кубу ака Залив Свиней, США (1961) - малый «клуб» перехватил процесс, критические сигналы игнорировались → нет нормального обсуждения. - Ирак, вторжение США (2003) - подавление альтернатив, слабая эмпирическая база теории (WMD/демократизация через силу), искажения в процессе. А что из этого можно почерпнуть для работы, мы обсудим в следующий раз. #Economics #Leadership #Management #Data